Женька и миллион забот

Пушистый отвалился, растопырив лапки в разные стороны. Женька подергала ногой. Боли не было. 

— Ой, ну надо же! Не болит! 

Без ответа. 

— Слышишь? Не болит! Ух ты! — без ответа. — Ты как? 

Женька на четвереньках подобралась к пушистику и нависла над ним, внимательно всматриваясь в мордашку. Да только что там в ней разглядишь? Морда, она и в Африке морда. 

— Не мешай! — строго одернул ее ангел, не открывая глаз. — Отдыхаю я. Заправиться бы чем-нибудь. А то от вас не дождешься.

 

— Заправиться? — Женька непонимающе вздернула брови. — Это как? Там у нас в холодильнике много чего есть… о! Холодец будешь? А еще пирожки… 

Пушистый открыл один глаз, левый, и Женька осеклась под его взглядом. 

— Вообще-то мы питаемся кое-чем другим… ну да ладно, тащи, что есть, будем есть, — он открыл второй глаз и сел на кровати, растопырив задние лапы. — Ну, чего стоим? Кого ждем? — поинтересовался он словами из рекламы. 

Женька дунула на кухню.

Притащила холодец, соленые огурчики, три пирожка… Пушистый, унюхав запах съестного, заоблизывался, его черный носик принялся подергиваться из стороны в сторону, точно крохотный хоботок. Тарелку с холодцом он тут же подгреб к себе поближе, ловко орудуя суповой ложкой, а другой лапой уцепил пирожок с капустой… Не успела Женька сосчитать до десяти, как обжористый ангел уже смолотил все, что было подано к столу… э-э-э… к постели… если точнее. 

Женька с нескрываемым удивлением следила за его ночной трапезой.

Ангел наелся от пуза, сыто отвалился и звучно рыгнул. Громко так, не по размеру. 

— Ой, извиняюсь, — нисколько не смущаясь, выдал мелкорослый нахал. — Теперь лучше. Можешь убрать, — барским тоном разрешил он. 

— Я тебе что, официантка? — беззлобно отпарировала Женька, но пустые тарелки все же убрала. Вот завтра утром будет переполоху, когда выяснится, что кто-то доел холодец. И как объяснять? Да никак. Не станет же она рассказывать, что у нее тут в комнате заблудившийся ангел квартируется? Женька представила, какими глазами на нее посмотрит мама.

Да что мама, а Юрик — завзятый любитель холодца? 

— Тебя как звать-то, ангел? 

— Меня-то? — пушистый стрельнул на Женьку хитрым взглядом. — Кирюшкой. 

— Это от «кирять» что ли? — хохотнула художница, усаживаясь обратно на кровать.

— Это что за грязные инсинуации? — тут же взбеленился ангел.