Музыка мертвых городов

— А где заварка? — окончательно потерявшись, спрашивает Юра. — Я не помню, куда ее положил...

— Вон там, наверху, — продолжая улыбаться, говорит женщина.

Юра видит только профиль. Идеальный четкий профиль. Пухлые губы. Тонкая и нежная, хоть и слегка бледная кожа. Длинные ресницы. Уложенная волосок к волоску прическа. Чистейшая поверхность стола, где даже мучные кучки лежат будто бы в заранее выверенных местах, создавая некую картину рафинированного домашнего быта.

Слишком идеально. Слишком правильно. Слишком.

.. хорошо.

— Подожди, — нахмурившись, говорит мужчина. В голове его звучит набат. Остаться в неведении и неге. Или все же решиться. Решиться... и посмотреть ей в глаза. Рывком он разворачивает женщину к себе лицом.

— Ну что ты, Юр?! — недовольно восклицает она.

А Юра не может оторвать взгляд от бесконечно глубоких отражений бездны в обрамлении длинных ресниц. Улыбка на прекрасном лице становится шире, обнажая сдвоенные клыки.

— Ну что ж... Твое время пришло, Юрий, — уже совсем другим голосом говорит она.

— Ты готов?

И вместе с ее словами рафинированная картинка идеального быта осыпается пеплом. Лишь полуразрушенные стены, выбитые окна и тень исчезнувшей во взрыве женщины напротив. И эхо «ты готов», «ты готов», «ты готов»...

***

Два часа до заката. Город замер. Город умер.

Тишина режет уши, вызывая приступы паники от безмолвия покинутых стен. Одиночество бьет по нервам, рассказывая небылицы о людской психике в экстренных ситуациях.

Облачка пепла взлетают вверх от каждого шага.

Что конкретно стало пеплом, осевшим на мостовую — мебель, машины, животные, люди? Идущий не ответит. То ли все. То ли ничего. Ведь все это может быть конвульсиями умирающего в свете ядерного огня сознания, растянувшего миг в вечность.

Все это должно быть таковым.

Ведь иначе... Иначе все это становится еще страшнее. Если взрыв не оказался точкой, а был лишь троеточием, то... И все остальное было правдой.

Шаг. Другой. До счастья далеко.

Слишком далеко, чтобы верить в его существование.

Ведь вокруг лишь безмолвие склепа и пепел. Склизкое ощущение причастности к чему отвратительному скребётся кошкой по сердцу. Надо выйти из города. Покинуть братскую могилу тех, кто уже умер единожды. Выйти прочь, оставляя за собой воспоминания и навеки открытые двери.

Здесь уже нет ничего. Но есть ли что-то там? Вне границ прохождения ударной волны. Вне кордона оцепления. Вне зоны отчуждения.

Есть ли мир за горизонтом?

Выдох. Вдох.