Музыка мертвых городов

Или нет?

Девушка в белом идёт по руинам города, рассматривая обломки и выданные на стенах тени когда-то живых. На лице играет красками милая улыбка, чья красота полностью отрицает бездной в глазницах. Ее взгляд непроницаемо прекрасен.

— Ну что ж... приступим, — со вздохом говорит она.

****

— Ах твою ж мать! — вырывается из груди проснувшегося крик. — Приснится же такое, едрен батон...

Стерев с лица пот, мужчина медленно открывает глаза, борясь с настойчиво лезущим в зрачки лучиком солнца. Медленно перед замутненным взором проступают подробности окружения.

Обои, гэдээровская стенка, ковер напротив, телевизор на четырех ногах. Проигрыватель, книги, пластинки.

Все привычно и понятно.

— Юра! Ты проснулся, дорогой? — звучит с кухни знакомый голосок. Множество нюансов, спрятанных подтекстов и эфемерных эмоций кружат танцы на кончике языка у говорившей. Но сам мужчина передергивается от пробежавшего холодка, нежно коснувшегося загривка. — Будешь сырники? Я как раз приготовила.

Медленно, будто продираясь сквозь плотную паутину, Юра встает с дивана, в попытках стряхнуть с себя наваждение трясет головой и нервно усмехается своему отражению в лакированной дверце шифоньера.

Все было правильно, понятно, привычно. Он знает каждую укромную дырочку в этих двух комнатах, санузле и кухне. И так же медленно, будто на ощупь, двигается мимо стола со старинной лампой с бумажным абажуром. Мимо видавшего виды трюмо, на котором замерла в вечности печатная машинка с недописанным текстом песни. Мимо косяка с оголенными петлями, ведь дверь давно снята и уехала на дачу.

Поворот. Кухня. Ароматы выпечки настойчиво лезут в нос, не давая даже задуматься о том, что же здесь неправильно. Навязывая определенные правила, погружая в уютные пучины простого домашнего быта. Хозяйка, стоящая спиной, ловко орудует лопаточкой и ложкой, снимая с масляной сковороды готовые сырники и накладывая на их место те, которым еще только предстоит подрумянить бока.

— Сгущенка в холодильнике. Достань пожалуйста, — с улыбкой говорит женщина с белыми волосами, собранными в аккуратный узел.

— И чаю завари. С травами. Хорошо?

— Э... Да, дорогая, — немного смутившись, отвечает Юрий. — Конечно.

Старенький пузатый холодильник со стальной ручкой с легким негодованием показывает свое нутро. Жестяная банка с белой сладостью, прикрытой прозрачным блюдечком, чтоб не заветрилось, находится быстро. В это же самое блюдечко сгущеное молоко и наливается тягучим потоком. Слизнуть с края — это святой долг.