Дурак и ведьма

.. Ася. Видишь, во всем есть плюсы, а то я думала до старости буду за тобой как за маленьким ходить.

— Да спи ты до скольки хочешь! — внезапно вспылил Васятка. — Кто тебе не дает? Кто тебя просит вставать ни свет, ни заря, прыгать передо мной, как служанка, будто я сам себе завтрак разогреть не могу!

— А ты можешь? — едко спросила она. — Ты ни-че-го без меня не можешь! Ты беспомощный, как и твой папаня, тоже только и знал, что принеси ему да подай.

— Отца не трогай! — повысив голос, сказал Васятка.

От отца в его памяти остался только светлый неясный образ, образ теплый, любимый, а за что – уже и не вспомнить. Он умер, когда Васятке было пять лет, и мать почти ничего не говорила о нем.

Она резко развернулась, подскочила, выкатила глаза – блеклые, с красными прожилками вокруг радужки, зашипела:

— Ты чего орешь, дурак, на мать голос повышаешь? Что соседи подумают? Совести у тебя нет. На свою девку будешь кричать, вон там где-нибудь, — она махнула рукой на окно, — подальше отсюда.

— Она ненадолго замолчала, губы у нее задрожали. — Свинья ты неблагодарная.

Васятка опомнился, испугался, крепко обхватил мать за плечи, прижал к себе.

— Ты самая лучшая, — зашептал он ей на ухо, — лучше всех в мире. И никого другого такого у меня нет и не будет. Только не плачь, хорошо?

Мать вздохнула, вытерла фартуком набежавшие слезы.

— Ничего, бывает. Поплакать, говорят, иногда даже полезно.

— Мам, ну Ася поживет у нас ненадолго, ладно? Она правда хорошая, но ты все равно самая-самая.

Мать слегка улыбнулась. Провела рукой по его волосам, взъерошила.

— Ну хорошо, славный мой, пусть поживет. Ненадолго. А ты постригись. Все-таки девушка будет жить, неудобно как-то, что ты у меня лохматый ходишь.

Ася долго отнекивалась, говорила – не надо, зачем, она что-нибудь придумает, справится, поживет у подружки. Но Васятка все же ее убедил.

— Мама у меня просто замечательная, — сказал он Асе, нежно целуя ее рядом с янтарной сережкой, — вот увидишь.

И, к тому же, я всегда буду рядом…

Ася замурлыкала, заурчала довольной кошкой.

Васятка хотел быть с ней каждую минуту его новой жизни. Хотел чувствовать ее тепло, хотел утонуть, раствориться в ее желтых бездонных глазах.

Он потратил всю стипендию на безумно дорогие духи с ароматом сирени и подарил Асе, и теперь каждый раз с наслаждением вдыхал сладкое воспоминание об их первой встрече.

Ему стало нравиться все безумное.