Большая картина

Без сомнения, в них был потенциал и талант, но в нынешней мировой обстановке лучше бы литераторам объединяться и пытаться что-то сообразить коллективным разумом.

Для того, чтобы автора внесли в картотеку таких вот не дотягивающих до публикации бедолаг, требовалось всего ничего: сдать данные об образовании, текущем месте работы, перевести на счет Общества денежную «благодарность» (это был самый трудный для исполнения пункт) и заполнить несколько карточек, характеризующих личные пристрастия: например, «любимый поэт – Вордсворт», «не разбирается в драматургии» и т.

 п. Сотрудники МОЛа тщательно изучали карточки и, в случае нахождения общностей, выдавали счастливчикам Слепой талон. При удачном стечении обстоятельств к Слепому талону полагался и особый блокнот – тот, в котором будущие знаменитости отдадут редакторам МОЛа свое нетленное творение.

Видать, рабский труд и щедрые взносы все-таки себя оправдали – Ивлин Камберленд получил свой Слепой талон спустя несколько лет после вступления в МОЛ.

Конечно же, Ивлин был вполне обычным человеком, чтобы ни воображала о нем миссис Гонт, и конечно же, он, как и все, ненавидел ночные смены. Но, вытаскивая под утро в подсобку раскладушку и убаюкиваясь бесконечными сплетнями цеховых работниц, он утешал себя тем, что, по крайней мере, знал, для чего зарабатывает свои деньги.

И вот оно сбылось. Спустя годы бессонницы и страданий Слепой талон выписан на его имя. Оставалось только добрести до места встречи, произвести должное впечатление и молиться о плодотворном исходе.

Человек, определенный МОЛом ему в соавторы, ждал у входа в пивную. Он был одних лет с Ивлином, коренастый и крепкий, с жесткими темными волосами и какой-то неуловимой ближневосточностью в скулах, веках и тоне лица. На нем была потрепанная кожаная куртка, темно-серый шарф, старомодно завязанный на манер «у нас, художников» и тяжелые ботинки, подбитые металлическими стержнями. Завидев Ивлина, с которым он прежде условился о встрече по штрих-коду Слепого талона, незнакомец протянул могучую, обветренную руку:

– Меня зовут Шлегель.

Если вы из Мирового Общества…

– Я Камберленд, – перебил его Ивлин.

– Рад знакомству, мистер Камберленд, – заученно-любезно ответил Шлегель, но уже на следующей реплике его голос изменился, стал добродушным: – Пойдем пожрем?

Значит, он не боялся есть в общественных местах, понял Ивлин.