Сашины письма

Отказаться я не мог, служба Отечеству для русского дворянина – дело чести. И все же я успел свидеться с Сашенькой и обещал писать к ней.

В Гатчину я выехал утром следующего дня и сразу же попал в круговорот дел. Бумаги, планы, чертежи, расчеты не позволяли мне отвлекаться на личные переживания, и все же каждый вечер я уносился мыслями к моему ангелу. Я жаждал встречи с ней, как дитя жаждет молока матери. И все же заноза сидела в сердце моем – я не мог, не умел разгадать странностей нашего первого свидания. Чем боле я думал об том, тем тревожнее становилось на сердце.

Как суд божий попустил такую неловкость? Являлось ли сие знаком свыше и для каких же выводов он был дан? Или то проявилось неведомое свойство натуры? Ответов я не находил, но желание мое быть рядом с Сашенькой, защитить ее и оберечь возрастало день ото дня, становилось невыносимым.

Словно почувствовав это, она ответила на мое единственное письмо к ней, что сподобился я отослать назад тому неделю в перерывах между душевными муками.

Я читал ее коротенькое послание запоем и не в силах сдержаться, чтобы не привести здесь:

«Любезный друг мой Andre!

Вы несносны в своих обещаниях, кои даже не озаботились исполнить. Одно письмо за две недели! Вы издеваетесь над моим нетерпением или Вам доставляет удовольствие приводить меня в недоумение? Вот как, например, теперь. Знайте же, Вы не возмутите моего счастья упорным молчанием, и все же попеняю Вам. Как это можно? Вы обещали писать часто. Насилу вспомнили обо мне. Заставить так долго ждать себя! Вот, поистине, плохие шутки.

Я, право, не ведаю, как наказать Вас.

Позвольте напомнить Вам старую истину: тогда только научаешься верить, когда обязательства непременно исполняются. Затвердите ее наизусть.

Боже мой! сколько раз давала себе слово таить то, что происходит в сердце. Снова не сдержала. Незнание тяготит меня боле, чем когда-нибудь. Пишите ко мне подробнее обо всем.

На всегда Ваша, Александра Брусникина»

Она написала ко мне! Она сердилась! Одни упреки! И в отместку дразнила меня – листок благоухал тонким ароматом ее духов.

Значит, осталась одинакова в чувствах своей любви! Лучшего известия я не мог себе представить. Счастье соткано из иллюзий, но как они порой эфемерны! И хотя завтра чем свет я собирался возвращаться в Петербург, все ж схватил перо и сел за ответ к ней. Я не стану доверять его почте, я повезу его с собой. И отправлю к ней проторенным путем – через посредство знакомого дворника Тимофея.