Сашины письма

Все так и случилось, как я задумал. Дворник исправно отслужил полученный за услугу рубль, и покамест поворачивал я на набережную с Семеновского моста, сердце мое сладостно защемило – в неверном свете фонаря увидал я знакомую до мельчайших черт тоненькую фигурку. Сашенька ждала меня в давно условленном месте, от нетерпения постукивая ладошкой по чугуну парапета. Я убыстрил свой шаг. Лишь одно обстоятельство выбивалось из идиллической картины прекрасного вечера. С Фонтанки вдруг стала подниматься белесая пелена.

Питерские туманы положительно очень загадочны. Только что ничего не было, но не успел я отвесть глаз, как гранит набережной оказался затянут сизой непроглядной мглой. Впрочем, она сразу пошла на убыль, а я почти уж достиг предмета самых страстных своих желаний.

Как я заблуждался! Все переменилось в один момент. Воздух сделался мокр и ужасен. Я судорожно вздохнул и едва не закашлялся. Казалось, горло мое обожгло отравой. И этот смрад поглотил меня. О боже! Разве можно этим дышать! Невольно поворотив голову, разглядел я вместо привычных фонарей округлые лампионы, висевшие сверху на натянутых нитях.

Какой немыслимый свет они изливали, уничтожая все тени окрест! А стены домов! Они постарели и выцвели, будто время уже успело иссечь их своим течением. И мостовая! Брусчатка исчезла вовсе, оставив после себя ровную блестящую поверхность. Я обратил взор к своей возлюбленной и – словно она могла ответить – спросил срывающимся голосом:

- Сашенька, вы это видите?!

- Что именно? – озадачилась она со всей возможной невинностью.

- Вот это! – Я сделал неопределенный жест в сторону и лишь теперь обнаружил кошмарные перемены. Модное пальто светской барышни сменила короткая голубая кацавейка из немыслимой ткани, едва доходившая до колен, стройные ноги были скрыты под неприлично узкими мужскими брюками, а голову закрывала куцая облегающая шапочка. Но хуже всего оказался взгляд ее. Тот самый – прямой и дерзкий. Ужас охватил меня. И чтобы скрыть его, я опустил глаза.

Обыкновенно я не нуждаюсь в поддержке, но в тот миг не отказался бы от нее. Мои одежды тоже разительно переменились и до странности напоминали сашенькины. Говоря определительнее, мужчины и женщины здесь одевались одинаково.

О, ужас! Сказав себе «здесь», я сразу понял, что попущением божиим проник в другой мир. Довести эту мысль до завершения я не успел. Утробное ворчание раздалось позади меня. Я поворотился на звук и застыл, как соляной столб.