Сашины письма

С Гороховой на набережную съезжал самодвижущийся экипаж. Округлых форм, блестевший лаковыми боками и исторгавший из себя какофонию жутких звуков, он приближался к нам. Спереди его, как две звезды, сияли ослепительным светом фонари, дутые колеса не громыхали по мостовой, а лишь негромко шуршали, черные стекла, как зеркало, отражали окружавшие нас виды. Я – инженер, потому не испугался при его появлении, а сделал наблюдения. Мысли будто молнии пронеслись в голове моей. Я оказался брошен чрез время, и открытие сие потрясло меня.

- Грядущее! – вскричал я, обращаясь к той, что так похожа была на мою возлюбленную. – Сашенька, вы ангел из грядущего?!

Не знаю, звук ли моих слов, либо какие-то другие причины опять заставили все перемениться. Я снова стоял на знакомых, еще не покоробленных временем плитах тротуара, и на меня с удивлением и страхом на бледном лице взирала Сашенька. Теперь уж определенно моя Сашенька.

- Что с вами, Андрей?! – произнесла она трагическим шепотом. – Вы будто призрак увидали.

- Пустое! – Я постарался придать голосу иронические тона. – Длительные отъезды по службе не прибавляют здоровья. Я счастлив видеть вас все той же, Сашенька! И больше ни слова об лично моих обстоятельствах. Давайте лучше об нас с вами…

Александра Владимировна уж год как моя жена и носит фамилию Никитина. Теперь она сидит у камина в гостиной и предается чтению французского романа. При нашей первой встрече, помнится, терзался я мыслию, кому обречены все сокровища ее юности, первое биение сердца, и признания, и взгляды, и речи, и вся жизнь.

Ныне утвердился я во мнении, что все было не случайно, она предназначалась именно мне. Когда она поднимает глаза, я, как и прежде, вижу, какому пылкому и нежному сердцу служат они проводником.

Что касается до меня – у себя в кабинете я заканчиваю сии записки. Для чего я начертал их, мне не ведомо. Быть может, чтобы потомки разгадали мою тайну. В рассуждении свойств натуры реальность всего произошедшего не вызывает во мне сомнений.

Но как разъяснить сие? Современная нам наука бессильна, а промысел божий непознаваем изначально…»

Закончив чтение, Деманская машинально подравняла пожелтевшие листки и застывшим взглядом долго смотрела на пустую кофейную чашку. Наконец, она очнулась и спросила в пространство:

- Больше он ничего не написал?

- Нет, - откликнулся Андрей, готовивший новую порцию кофе. К слову сказать, агрегат для приготовления бодрящего напитка был у него замечательный.