Небесные скитальцы

На этот раз зазвучал стальной голос настоящего командира воздушного судна:

— Подготовьте пассажиров к посадке... Сейчас будем садиться... Выполнять!

Стюардессу как ветром сдуло.

— Топливо? — догадался Костя.

— Да!

— На сколько осталось?

— Не более чем на двадцать минут! Не могу найти радиомаяк! Органы Управления воздушным движением молчат! И полосы просто нет! То есть она, вероятно, есть, но её огни не горят! У меня только её координаты и посадочный курс... А вокруг нет ни одного аэропорта, до которого мы смогли бы дотянуть.

.. Хотя зачем я всё это вам...

— Есть зачем. Я здесь был. На этом самом аэродроме. Год назад в командировке. Поэтому слушай сюда. Про радиосистему ближней навигации забудь. На какой частоте пытаешься связаться? Где у тебя радиостанция?

— Вот.

— Это частота?

— Да.

— Они не работают на этой частоте! Это военный аэродром, а не аэропорт! Разреши, я настрою на частоту, на которой они работают? Ну, соображай быстрее!

Рочев удивлённо кивнул.

Всю жизнь Черпевский завидовал людям с хорошей памятью.

Он же, в отличие от них, забывал всё, что только можно. Записывал в телефон и ежедневник. Но эту частоту он помнил. Ещё бы, постоянно настраивать её на своей радиостанции — сначала полгода в командировке, затем время от времени в своих снах.

— Вот эта. Вышка примерно посередине полосы. Надо подойти поближе и снизиться. Далеко их антенна не достанет. И учти, там сидит обычный дежурный по приёму и выпуску вертолётов... или вообще простой авианаводчик.

— Хорошо. Я попробую.

Они начали снижение и легли на курс.

— Давай я надену гарнитуру второго пилота. Так правильно?

— Да.

— Где она переключается?

— Вот здесь, на штурвале.

— Да, но почему нет огней? Ты уверен, что здесь вообще есть хоть какая-нибудь полоса?

— Им не нужны огни, Борис. По ночам с этого аэродрома работают ночники, понимаешь? Их фары автомобиля слепят как прожекторы, они огонёк сигареты в своих приборах ночного видения различают за пять километров!

Когда лётчик в очередной раз слегка отодвинул от себя штурвал и нос самолёта накренился к поверхности, совершенно внезапно перед ними замерцали непонятные огни.

Как светлячки, только упорядоченные в три мелькающие линии.

В ту же секунду гарнитуры ожили, сквозь помехи пытались прорваться слова.

Черпевский отреагировал мгновенно:

— Уходи вправо! С набором высоты! Это гирлянды вертолётов! Уходи, а то столкнёмся!!!

Борис заложил крутой вираж.