История охоты

Несколько часов пути пролетели слишком быстро.

Знакомое офисное здание встретило нас приятной прохладой и полумраком. Привычно поднявшись по лестнице, я оставила парней дожидаться в приемной и без стука распахнула дверь в кабинет отца.

Он меня ждал…

Знал, что я приеду, с того самого момента, как услышал голос на другом конце провода. В конце концов, я же была его дочерью.

Отец сидел в кресле и устало смотрел на меня. Я оглянулась в поисках стула, а потом вдруг поняла, что надолго все равно не задержусь.

Я всегда восхищалась им, своим отцом.

С насмешкой воспринимала тот факт, что в стае его считают жестким и очень опасным зверем.

Да они даже не подозревают насколько правы!

Я решительно взглянула в глаза отцу. Обычно непроницаемые, сейчас они отражали целую гамму чувств: боль, сожаление, злость, отчаянную решимость идти до конца.

И вдруг я поняла.

– Ты ведь заплатил за то, что сделал, да? Смерть Алана ты себе никогда не простишь. И оно того стоило?

Отец вздрогнул, как от удара.

– Ты не понимаешь, Лона.

Стая вырождается! Соседи перестают с нами считаться. Нужна была твердая рука и жесткие меры, чтобы встряхнуть это разленившееся болото.

– Но не такой же ценой! — я словно воочию увидела Майка, лежащего без сознания в той пещере, и Леру, выбирающуюся из машины охотников с разбитой головой.

– Я бы никогда не предал Алана! Эти идиоты решили, что он не отдаст мне пост анора добровольно, и занялись самодеятельностью. Но поверь, — в глазах отца сверкнуло бешенство, — охотники дорого заплатили за то, что сделали!

– Это уже не важно, — я сжала виски, словно борясь с подступающим безумием.

– Тебе надоел шантаж Совета — и ты завел себе новых друзей. У которых оказались в этой игре свои собственные интересы. Я никому ничего не скажу, и ребята будут молчать. Но есть несколько условий.

– Какие?

– Вик и Келли в приемной, зайдут когда я их позову. Хочу, чтобы ты знал, если с кем-то из моих друзей что-то случится, я тебя возненавижу.

– А сейчас? – казалось, отца это вопрос волнует куда больше, чем все прочие.

– Что ты думаешь обо мне сейчас?

– Я тебя понимаю, но, боюсь, никогда не смогу этого принять, — заметив, что отец хочет что-то сказать, я подняла руку. – И я тебе не доверяю. У Келли есть запись, где я признаю за ним право на кровную месть. Береги, пожалуйста, и его, и Вика.

– Это звучит так, словно ты прощаешься.

– Прости папа, я не буду в этом участвовать. Вик и Келли смогут, они сильные, а мне и так уже слишком сильно досталось.

Отец помолчал.