Кокон

Вот, Игореш… только геолог сумасшедший тот куда-то потом делся. Камешки забрали из нашего института. Якобы в Москву. И вправду чертячьи у вас места, – она затушила окурок и потянулась к Шадрину. – Только тебя я люблю… Хоть и ты тоже чертик.

- И я тебя люблю, Ната, - он поцеловал ее в губы, повалил на себя и зашептал почему-то на ухо: - Вот еще вспомнилось про чертячью любовь. Страшное… Когда-то давно проживала в наших местах девица одна. Красивая, как ты. И женихов у нее много было. И все бы хорошо, только повадилась она по лесу возле горы гулять.

Да… Серого черта с крылышками там повстречала. И любили они друг друга душой и телом. К следующему же году родила девица чертенка. Будто сам отец убил ее и ребенка нечистого.

- Игореш, пойдем, а? Подальше отсюда.

- Идем, - Шадрин встал, поднял сумку и ружье.

Скоро они вышли на дорогу, километра на полтора дальше от разбитой «Нивы». Луна показалась за бледным слоем облаков, словно жидкий свет фосфора из могилы. Снова дул этот ровный мертвый ветер, похожий на движение тени какой-то неземной твари.

Нити тумана тянулись вдоль обочины, повисали на деревьях, кустах, и пахло гадкими цветами, тлением, кладбищем.

- Страшно здесь, - Наташа шла чуть позади, замедляя шаг и озираясь. – Может, лесом пойдем?

- Наташенька, лесом в такой темноте далеко не уйти. А вот ноги сломать по овражкам да корягам запросто можно. Пойдем. Просто пойдем быстрее.

Молча, они прошли еще с пол километра. Дорога здесь, изгибаясь, вела вверх. Справа темным массивом вставала Кума-Юр, будто осколки костей в свете луны виделись выступы скал.

Лес был реже – лиственницы и высокие сосны с черной вуалью хвои скрывающей чуть искорки звезд. Слева же, у начала каменистой осыпи мерцало туманное пятно, похожее на огромную воронку с зыбкими краями.

- Игорь, мне страшно! – повторила Наташа. – Давай обойдем лесом. Да хоть через пни, выворотни вслепую, хоть по скалам ползком! Но здесь жутко! Вот эти чертовы двери! – она схватила Шадрина за руку и твердо остановилась.

- Я только посмотрю, Ната. Одну минутку. И мы обойдем по склону, - он бросил сумку на землю и двинулся к светящемуся тускло кругу.

Странный, ровный и мертвый ветер шипел в камнях, вертким телом змеи проникал под одежду. Шадрин шел вперед, вглядываясь во вращающуюся кругом мглу. Где-то там, за ее размытым пределом виделись синие до черноты утесы, сходящие каскадом в долину, огромные столбы не то обелиски на фоне зеленоватого, будто болотная вода неба.