Кокон

* ОРАНТА, - один из древнейших христианских образов, изображающий человеческую фигуру с поднятыми в жесте моления руками.

* Агнец на образке - В первые века христианства преобладали аллегорические изображения Христа.

* ЛИТАНИЯ (греч. litaneia — моление), в латинском обряде разновидность молитвы

* МАНДОРЛА (итал. mandorla — миндаль, миндалевидная форма), в христианском искусстве сияние славы (миндалевидной формы) вокруг фигуры Христа.

* ЛЕРИН (франц. Лерен, Lerins), один из самых ранних монастырей в Западной Европе.

Основан ок. 400 Хоноратом близ Канн на юго-востоке Галлии.

* Агасфер – еврей-скиталец, осужденный Богом на вечную жизнь и скитания за то, что не дал Христу отдохнуть (по многим версиям, ударил его) по пути на Голгофу.

Кокон

«Ей снова снились семь ангелов, тихо спускавшихся с неба и глядевших так строго, что хотелось закрыть лицо руками и зарыдать…» – он не мог вспомнить из какой книги эти слова. Конечно, очень старой, может быть такой же старой, как все человеческие страхи, мечты и пришедший с ними грех.

Губин разжал пальцы, и книжный листок, упал, мешаясь с тысячами других, разбросанных по пустырю.

Сегодня снова было много коконов. Их приносило откуда-то с запада. Они висели в небе светлыми точками, соединялись в гроздья и молчаливо уплывали за горизонт. Их почему-то всегда влекло друг к другу – они будто бы и сейчас оставались людьми, спешащими выстроится очередью в метро, столпиться в беспомощной тишине у тела умирающего старика или выкрикивать хлесткие лозунги на тесной от ропота площади.

Некоторые опускались низко и плыли, касаясь деревьев, похожие на воздушные шары, которые когда-то продавали связками на улицах, только отяжелевшие и серые, словно утро, после шумного праздника.

- Александр Сергеевич!

Губин оглянулся на голос жены и направился к ней, обходя ржавые плети арматуры, торчавшие из земли и бетонных плит.

- А я, пожалуй, возьму это почитать, - она держала стопку журналов с выцветшими обложками и разлохмаченными краями.

- Что-нибудь интересное? – приподняв очки, он осторожно взял верхний.

- Так… просто хочу вспомнить, Саш, - Ирина Васильевна встала с обломка бетона, подошла и прислонилась к мужу, приподняв голову, разглядывала морщины на его лице и припухшие, улыбающиеся всегда губы. – Хочу читать и вспоминать все, что было до две тысячи двенадцатого.

- Пойдем, Ириш.

Они направились через пустырь мимо контейнеров с покосившимися и оторванными дверцами, груд прелого тряпья и мусора.