Кокон

Затем Савельев вернулся в свою комнату, устроился в кресле напортив окна, долго и бессмысленно разглядывал полупрозрачный колпак оранжереи, куражащуюся над ним бурую пыль.

(Он слышал как зашипела шлюзовая камера, открылась дверь, вышли трое, направились к буровой платформе, подумал: они снова будут искать лед, которого здесь вопреки первоначальным расчетам нет; они все меньше подчиняются мне и весть об Аяксе будет последней каплей…)

Цепи Цио

Он ел ее плоть – тело, нежное тело его маленькой Линды.

Щупальца, похожие на толстых розовых червей, туго оплели ее и прижали к стволу Цветка. Из бурых выростов сочилась слизь, капала, капала на камни, на лоскут светлой ткани и на сухую траву. Одно из щупалец порвало кожу женщины и теперь с медлительностью сытого гада вползало через низ живота, всасывая, пожирая внутренности. Линда уже не кричала, даже не вздрагивала. Антон убрал ладони от ушей, опустив голову, крепко сжал затвердевшие скулы и слушал, слушал эти страшные чавкающие звуки и гул ветра в скалах, который качал мохнатые плети кустов над базальтовым выступом, качал его шаткое сознание.

Линда… милая маленькая фея с застенчивыми, как ночные фиалки глазами. Сколько раз он проходил через это… Сам, сдирая ногтями кожу с небритых щек, смотрел в ее смерть и видел рождение, целовал сухими губами ее щупленькое, теплое тельце. Еще он помнил, как она нянчила его, прижимала к мягкой груди вечерами и учила ходить по запутанным тропам Медной долины… Учила вспоминать… И он помнил себя, то, что было триста и восемьсот лет назад – с самого первого дня, как этот мир через огонь и кровь принял их.

Пира всходила над вершинами далеких гор. Антон встал. Ветер подул порывами, проникая под одежду, хлопая его длинными космами. Скоро должны были появиться птицы. Они всегда прилетали в это время, опускались низко, так, что их красные, как боль глаза, смотрели, казалось, в самое сердце, а крылья заслоняли небо и звезды.

Весь этот темный мир принадлежал только им. Обычно Антон убивал две или три, - остальные улетали, унося в когтях обгоревшие трупы, похожие на рваные черные плащи. И ветер дул сильнее.

Взгляд Антона вернулся к сходящей ступенями долине, одиноким деревьям с прозрачными листьями, изгибу, похожей на дым, реки… Дальше, дальше, к остову их звездолета, расколотому пополам, такому чужом здесь, что глаза поднимались к небу.