Кокон

- Павел Андреевич! – Мережкин трагически замер.

- Бог ты мой! Да что ж вы так! – отбросив стул, Лена мигом оказалась рядом, придерживая полковника под руки. – Болит? – с состраданием спросила она и осторожно потрогала красневшее пятно над его бровью. – Давайте, лед с холодильника приложу?

- Не надо. От пуль вражеских хуже бывает, - с достоинством ответил Коновалов, подтянул брюки и направился в лабораторию.

- Владимир Степанович, может, вам чаю, кофе туда? – тихо спросила Лена у Мережкина.

- Какой к черту чай? Нам бы пива, - он усмехнулся и поспешил за полковником.

Коновалов обошел вокруг сооружения, громоздившегося на двух сдвинутых столах, похлопал ладонью по хромированным шарам над желтым пластиковым корпусом и сказал:

- Да-а… Значит, надпространственный транспортатор? И что, работает? – он резко повернулся к Толмачеву.

- А-а… работает, - неуверенно признал Сергей Петрович. – Как швейцарские часы, - осмелев, добавил он.

- В нашем приборе заложен принцип квантовой экстраполяции с растровой перестройкой вакуума, - значимо сказал Мережкин.

- Квантовой экстраполяции… - повторил полковник, вслушиваясь в чарующее благозвучие незнакомых слов и, приняв их за веский аргумент, согласился:

- Ну, тогда сработает. Должно, тогда. Давайте проверим.

- Сейчас же. Приступим, - Владимир Степанович кивнул Толмачеву и вдавил опасно-красную кнопку.

- Родине, ее Вооруженному Щиту в нашем лице очень нужны ваши головы. И такие вот приборы, - посапывая, говорил полковник.

Он расхаживал по залу, наблюдал, как Мережкин подрагивающими руками двигал ползунки на панели.

- Прошу, Павел Андреевич, - начальник отдела указал на кресло перед экраном монитора. – Кого вызывать-то будем? Требуется напечатать имя и фамилию. Далее компьютер сам определится. В случае неясности запроса потребуется уточнить некоторые параметры.

- Ишь ты, - Коновалов улыбнулся и, не садясь в кресло, прошелся пальцем по клавишам: «Билл Клинтон». – Хотя, нет. Он же прямо здесь появится? Нет, президента не надо – это скандалом пахнет.

В мускулистых мозгах полковника родилась другая шаловливая мысль:

- Может, Клаву Шиффер? – неуверенно спросил он у склонившегося рядом Толмачева.

Тот нервно дернул плечами.

- По-английски-то писать? Не, лучше по-нашему и короче, - член комиссии на миг задумался и набрал: «Бог».

Раньше, чем Мережкин сумел озвучить протест, полковник нажал «ввод». Стрелки индикаторов дрогнули, машина загудела.