Украсть Альфу

Тимур вдохнул, и его сердце дёрнулось, и волк рванулся вперёд: вылезти, хотя бы одним глазком подсмотреть, понюхать, коснуться.

Тимур не помнил, что ей говорил. Как хвалил её таланты на кухне. И да, кудесницей оказалась она, другие женщины лишь помогали с посудой и прочим на всю большую семью.

Аллият отважилась поднять на него взгляд, и он не заметил в ней узнавания. Когда его сердце на части рвалось, она ему лишь улыбнулась — смущённо и скромно.

Только оказавшись на улице, Тимур вдохнул всей грудью. Но её запах не ушёл, он всё ещё чувствовал её свежесть и проснувшуюся дикую, почти животную страсть.

— Аллият восемнадцать исполнится в ноябре. Тогда и свадьбу сыграем, — сказал Чингиз, будто о чём-то решённом. — В моём доме порядки строгие. Девственницу тебе отдам нецелованную, пальцем нетронутую. Чистую абсолютно. У неё и гона не было никогда. Девочка только-только дозрела.

— У меня уже есть жена. И старшему сыну шестнадцать. — Тимур смотрел вперёд и видел не ухоженный двор, забор и за ним лес, а огромное нагромождение проблем, под которыми уютный мир, который он создал, трещал и ломался, разлетался в пыль.

— Так разведёшься, — спокойно ответил Чингиз. — Как раз этого времени хватит, чтобы всё было красиво.

Тимур подумал о Мириам, как расскажет ей о восемнадцатилетней истинной из стаи Чернолеских. Как потом об этом узнает Сайдар, стая и сыновья-школьники. Поёжился, хотя осень стояла тёплая, и не все деревья ещё пожелтели.

— Это не нужно ни мне, ни твоей дочери, уважаемый.

Её появление в доме Таировых станет катастрофой, уничтожающей и стаю, и семью, и отношения с пожертвовавшим своим счастьем братом.

— А это не тебе решать, альфа. Луна уже решила за вас. Вы с Аллият связаны, и скоро породнятся и наши стаи. Законно, красиво, со всем уважением. О другом варианте даже не заикайся, я свою дочь, пусть и приёмную, второй женой не отдам. Ни любовницей, ни наложницей. Только женой, официальной. — Чингиз скупо улыбнулся. — Поздравляю с обретением пары, альфа Тимур.

Тимур сел в машину, сказал водителю ехать. Потом понял, что не может в таком состоянии вернуться домой. Приказал остановить. Вышел в лес, долго ходил между сосен, пиная шишки и камни.

Успокоиться не удавалось. Волк рвался на свободу, по телу то и дело пробегала судорога незавершившейся трансформации. То глаза вспыхивали алым, то когти росли на руках. Тимур решил выгулять сошедшую с ума от радости дикую часть. Разделся, сказал водителю ждать.