Всадники

Конь Войны остановился и шумно выдохнул. Всадник долго молчал, а затем поднял на товарищей погрустневшие глаза и произнёс:

— Но я-то буду знать, что это неправда?

— Ну, дружище, — развёл руками Голод, — тут уж ничего не поделаешь. Могу посоветовать только одно: научись верить своим близким больше, чем себе. Разве тебе так уж важно, как оно было на самом деле? Главное — как об этом говорят.

Тёмно-розовое облако в небе постепенно теряло форму и становилось похожим на запылённый ком овечьей шерсти.

— Не печалься о сыне, — вдруг затянул Голод глухим голосом, трогаясь с места.

— Злую долю кляня... — пристраиваясь рядом, на разные голоса подхватили Смерть и Чума.

Война молчал, но болезненные морщины на его лице сглаживались, дыхание становилось спокойнее и ровнее.

За спинами Всадников огромное закатное солнце медленно уплывало за горизонт; четыре конных силуэта на его фоне понемногу сливались с тускнеющим оранжевым небом.

За что?

— Чёрный во-о-орон, что ж ты вьё-о-ошься над мое-е-е-ею головой...

Смерть сидел на пригорке неподалёку от Конной Школы, обхватив руками колени, и негромко напевал:

— Ты добы-ычи не дождё-ошься, чёрный во-оро-он, я не тво-о-ой...

Над ним захлопали крылья. У ноги Смерти приземлился большой ворон, возмущённо каркнул и с укоризной уставился на Всадника круглым глазом. Тот виновато пожал плечами. Ворон взъерошил перья, ещё раз недовольно каркнул и полетел прочь. Смерть проводил его задумчивым взглядом, сорвал какой-то стебелёк и начал его грызть.

Как всегда, неслышно подошёл Чума и сел рядом, стараясь не помять траву.

— Я вот думаю: почему у людей к верховым лошадям совершенно особое отношение? — глядя перед собой, проговорил Смерть. — Такое бережное и романтическое.

— Наверное, потому, что они живые, большие и добрые?

— Не-а, — мотнул головой Смерть. — Вот коровы, например. Живые, большие и добрые. Они за всю историю человечества больше людей выкормили, чем телят. А какова благодарность? Мало того, что им даже своей смертью не дают помереть, так само слово "корова" у людей стало ругательным.

По-моему, это всё равно что пытаться оскорбить словом "кормилица". Или возьмём собак. Правильно Киплинг заметил: пёс готов за хозяина глотку перегрызть, а выше слуги у него так и не поднялся. И опять же, попробуй назови кого собакой... Другое дело конь: действительно первый друг человека. Которого искренне любишь и с которым держишь себя на равных. Почему так?

— Но они же ещё и красивые, — мечтательно улыбнулся Чума.