Судьбоносный консилиум

— Все же нам следует решить, — сказал он, — принимать ли предложение…

— Страх, — напомнили хари.

— Трах! — заявила девица.

— Предложения-то, собственно, и не… ну, это… — промямлил смущённый.

— Зато можно по роже получить! — заявил змееподобный и засмеялся, скрипуче и мерзко. — Ты к ней, такой — а? А она по роже! Типа, что ты себе позволяешь, ха-ха-ха!

— Коллеги, коллеги, давайте подумаем, — сказал солидный. — От нашего решения…

— Да, да, я помню, — перебил змееподобный. — Судьбы мира. Как это, интересно?

Солидный возмущённо фыркнул и поднялся.

Выкатил вперёд округлый животик, прошел туда-сюда. Туманное пространство вокруг послушно расступалось перед ним.

— Каждая душа — целый мир, — заявил он. — Я уверен, вы это понимаете, просто не можете прекратить паясничать! Но извольте, я объясню ещё раз.

Он строго посмотрел на остальных.

Смущённый почти пропал в тумане, девица нахально скалилась, страшные хари выступили из воздуха, из их пастей капала слюна, змееподобный уселся на кресло солидного.

— Душа — это целый мир, — повторил солидный. — В нее собираются впечатления, желания, переживания, чудесным образом сливаются и формируют…

— Так и я про то же! — воскликнула девица. — Желаний — аж в штанах тесно! Значит, надо идти и сливаться!

— И по роже, — захихикал змееподобный.

— И назад, ночью, в темноте, — прорычал хари, — прямо на ножи грабителей и маньяков!

— Но все же… — пробомотал смущённый, — ведь она же одна не может… ну, типа, ночь же…

— Точно, — заявила девица и одним движением поднялась с пола.

При этом юбочка ее стала ещё короче, а бюстгальтер пропал. — И в благодарность, она непременно пригласит на чай! И — ах! Чмок! Дасистфантастиш!

Девица принялась подпрыгивать, причмокивать и делать странные и нелепые движения. Грудь качалась вверх-вниз, юбочка то взлетала, то опускалась, и даже змееподобный прикипел взглядом, словно пытаясь понять — у девицы и в самом деле ничего нет под юбкой, или это только кажется?

— Ты же никогда не смотрела такого, причем тут "фантастиш"? — удивился солидный, с укором глядя на эту пантомиму.

— Но ты же сам говорил, — нисколько не смутилась девица, — впечатления, желания… сливаются. Конечно, я все знаю про это!

— Может, в самом деле… — смущённый так увлекся движениями девицы, что стал виден совершенно отчётливо. — Ну, пойти… проводить… ведь ночь же…

— Маньяки. Ночь. Грабители. — прокомментировали хари и облизнулись хищно и кровожадно.

— Судьбы мира, значит, — вмешался ещё один голос.