Сан-Инферно 6. Система новичка

И кстати: чего это Пушинка сорвался так внезапно?

- А, вот ты где, Макси, - ага. Вот чего. Услышал, как сюда идёт дракониха и заблаговременно слинял. - Я тебя в зале обыскалась, а ты здесь прячешься.

Баронесса Кларисса Фейрчайлд была великолепна. Миниатюрная, как Дюймовочка, фигуристая, как Джессика Рэббит, и напористая, как Кощей Бессмертный.

Голос её можно было сравнить разве что, с Иерихонской трубой. Или вот трубы Страшного Суда - тоже очень подходяще...

Платье облегало её, как пищевая плёнка, и так же точно ничего не скрывало.

В разрезе просвечивала умопомрачительная ножка, обутая в золотую босоножку. В прямом смысле - золотую. То есть, отлитую целиком из золота.

Такие вещи я научился чуять "на раз".

По-военному стремительно форсировав разделяющее нас расстояние, дракониха прижалась ко мне всем телом - грудью, животом, бёдрами, обвила мои ноги своей, не по росту длинной и какой-то гибкой, и сочно засосала.

И это вовсе не фигура речи!

Она распахнула пасть, полную острых зубов, накрыла мой рот и втянула в себя.

..

Я издал горлом придушенный визг.

Её это не остановило.

На исходе второй минуты у меня начались конвульсии - кончился кислород.

На дракониху это не произвело впечатления.

И только когда я начал терять сознание, она от меня отлепилась.

Если бы за моей спиной не было крепкой, надёжной, как швейцарский банк стены, я бы упал.

- Чёрт. Какой-то ты хилый, Макси, - дракониха скорчила презрительную гримасу и больно ткнула меня в рёбра. - А ведь в тебе течёт кровь прадеда.

.. Но не переживай. Будем практиковаться. У меня все любовники учатся поддерживать темп. Ну, или дохнут, - на её прекрасном личике сформировалось задумчивое выражение. - Так что менять их приходится довольно часто... Приступим прямо сейчас. Надо же как-то понять, что из себя представляет отец моих будущих сорванцов. Главное, не ухайдокать тебя до коронации... Так что не дрейфь, Макси. Я обещаю сдерживаться.

Буквально ВЗВАЛИВ меня на своё обнаженное хрупкое плечо, баронесса решительно зашагала к одной из посадочных площадок.

Заметьте: я ещё не издал ни одного членораздельного звука.

У меня просто не было такой возможности: сначала я пытался не задохнуться, затем - отдышаться.

Теперь же у меня дыхание перехватило от открывающихся перспектив...

И когда они, перспективы, предстали передо мной во всей своей ужасающей красе, я совершил один из самых решительных поступков в своей жизни.

- Стойте! - закричал я.