Сумерки старого города

Те, кто помоложе были, смеялись потом, говорили - Верка рехнулась-точно, а некоторое, кто постарше, призадумались, видное ли дело, чтоб покойник снился постоянно, в церковь посоветовали ей сходить, да только дальше стола разговор этот не пошёл, времена другие были, на работе бы узнали, по головке бы не погладили.

А немного погодя, такое случилось. Ночью ж тихо у нас было, машин, почитай и не было совсем, тем более на нашем отшибе, так вот, ночью, крики из её дома, да такие, что вся округа проснулась.

Мы, конешн, выскочили тоже, помню, ночью зябко уже было, конец ноября, под ногами ледок хрустел, а Верка в одной сорочке, босая, по переулку нашему бежит и орёт, что твоя сирена. Мы с Сашей её в дом завели, она в три ручья и даже не плачет - воет, думали, всё, ума лишилась совсем, а потом смотрим – у неё на шее отпечатки – точно две пятерни, словно душил кто, да такие сильные, с кровоподтёками.

Тут уж остальные соседи прибежали, я им говорю:«Видать, кто забрался в дом, смотрите, на шее чо у неё», мужики тут же к ней, а там пусто, мать верина с дочкой как раз к родственникам уехали.

А Вера дрожью дрожит, мы её пытать, а она ни слова сказать не может. Саша мой ей налил стакан полный водки, она его выпила, а потом и рассказала.

Она в тот день мать с дочкой как раз и проводила на вокзал, домой пришла, дела переделала и спать легла, тут ей сон и снится опять – лежит она на кровати, и муж её покойный заходит.

Она, вишь чего, даже обрадовалась, а он зло так смотрит на неё, прям зверем, ничего не говорит, а потом шасть к кровати, и давай её душить!

Ой, как вспомню, чего она рассказывала дальше, самой страшно.

Верка чует, всё, воздуха не хватает, да вдруг её как-будто кто толкнул, она возьми да и Господа вспомни. Тот её отпустил малость, а она сообразила, да и перекрестилась. И тут же проснулась.

Проснулась, шея болит, будто и правда кто душил, а потом глаза открывает – а Он рядом, на кровати сидит.

Да глазищами на неё. Она тут и завопила. А Он с кровати спрыгнул, и Вера потом божилась, прямо точно копытами по полу, полы-то деревянные в доме были, да к окну. Она уж без памяти и выбежала в одной сорочке, как была. А шея-то вся синяя.

Ой, вообщем, уложили мы её спать у нас, соседи разошлись, а утром, кто посмелее, пошли в Петра и Павла собор, батюшку звать.