Подъедалка и семейное счастье

Да и чай заварил какой-то особенный, Разливая заварку, хитренько поглядывал на гостью. И та оправдала его ожидания. Длинный тонкий нос шевельнулся, изгибаясь, когда чайный парок коснулся его. Кикимора потешно свела глаза к переносице и удивленно спросила:

— Багульник? Откуда?

А Спиридон скромно опустил глаза, зарозовев от удовольствия.

Тихон удивленно проводил взглядом третью, четвертую, пятую ложечку сахара. Нет, он не жадный, но пять? И быстренько сделал вид, что просто дремлет, ничего не замечая.

Наконец, тётушка Виринея, допив третью чашку невозможно сладкого чая, повернулась к племяннику:

— Ну, сказывай, что за беда у вас приключилась?

Выслушав домового, она помрачнела:

— Да уж, давно я про этих пакостников не слыхала.

Вредные они, да въедливые. Хуже клопов. Смотри, не взялись бы плодиться… Тогда ничем не выведешь.

Неслышными шагами тетушка Виринея прошла по всему дому, поплевала в каждый угол, и, как показалось Тихону, украдкой пустила паучка в шкаф с посудой. Ма-аленького такого.

Потом вручила Спиридону небольшой холщовый мешочек, наказав сыпать по щепотке «в кажный горшок али плошку». Еще раз плюнула на три стороны и, обратившись серым облачком, выплыла в приоткрытую фортку.

На следующую ночь Спиридон вытащил все кастрюли, тарелки, сковородки. И в каждую бросил по щепотке кикиморова снадобья. В мешочке оказались сухие хвоинки с сильным смолистым запахом. Иголочки были шире, чем еловые, не такие колючие, и пахли иначе. Домовой сказал, что это пихта. Заговорённая, конечно.

Хвоинок едва хватило на всю Оксанину посуду.

Дня два в доме царило спокойствие. Тихон, на всякий случай, все же не оставлял молоко на ночь, но Оксана на пропажи не жаловалась.

А на третий день вернулся Павел.

Он ввалился в дом, шумный и весёлый, вручил Оксане какой-то невероятный цветок в горшке, выставил на стол торт и две коробки конфет, поцеловал жену и тихо произнес, опустив глаза:

— Прости… Мир?

А через пару дней Спиридон озабоченно сообщил Тихону:

— Подъедалка съедает почти половину каши у мелкого.

Похоже, этот поганец полностью перешёл на детское питание. Значит, снадобье не сработало.

В самом деле, еда в детской мисочке исчезала невообразимо быстро. Тихон специально наблюдал, садясь неподалеку. Стёпка, как все дети, обычно шалил за едой, размахивал ложкой, порой ронял с неё кашу на пол. И удивленно смотрел на внезапно опустевшую тарелку.

А однажды из глубины кашного озерца высунулся красный язык и ехидно помахал коту.