Улица Невероятностей

Я решила: дойду до Томкиного дома — и обратно.

Вдруг по ушам полоснул крик:

— Ташка! Мне не слабó, не слабó! Вот увидишь!

Я сразу повернула назад. Но поздно. Из мрака вынырнул фокусник-оборванец — раскрашенное лицо, замызганный фрак, манишка на голое тело и драный цилиндр, из которого рука в перчатке за уши вытянула кролика. Свет фонаря отразился в глазах-рубинах, блеснул на цепочке карманных часов. Кролик сказал:

— Ступив на тропу, иди до конца, не сворачивай. Иначе не дойдёшь.

Ради таких встреч мы в детстве и бегали на улицу Невероятностей.

Я своими глазами видела даму в платье с турнюром, шарманщика на ходулях, комиссара в кожанке, с наганом. Комиссар орал: "Выходи, контра недобитая!" — и палил в воздух. В тот раз мы, ребятня, с визгом умчались к Томке домой, а когда выглянули в окно, стрелок уже сгинул.

Мне нравилось смотреть из Томкиных окон. Однажды я застала странное свечение, вроде огней Святого Эльма, в другой раз — дождь из морских ежей. А Томка целую четверть ездила в школу на говорящем осле.

У крыльца она слезала с седла, осёл кланялся и произносил дребезжащим голосом: "Прощай! Не забывай своего Росинанта, доброго товарища в подвигах и скитаниях". Как-то цыганка напророчила Томке скорую смерть… Господи, я ведь даже не знаю, что с ней!

Стоило моргнуть, и фокусник с кроликом развоплотились — будто не бывали.

Далеко впереди рваными очертаниями полуголых крон чернело кладбище. Шелестело, вздыхало… Стоп. Там же только что была кромешная темень — какие кроны?

В поредевшей мгле проступили контуры ворот, из приоткрытой створки торчали ветви кустарника — будто призывно протянутые руки.

А это что? Бледный силуэт. Детская фигурка — в футболке и шортиках, несмотря на весеннюю прохладу...

— Димка! — ахнула я.

Мальчик оглянулся, крикнул зло:

— Это тебе слабó! А мне ни капельки! — и побежал вниз по улице. Как тогда…

Я бросилась следом, уверенная, что легко нагоню восьмилетнего шкета.

— Димка, стой! Я знаю, тебе не слабó! Я верю!

Это был бред, галлюцинация — из тех, что являются в моменты между сном и явью, в полузабытьи, когда в голову лезут самые тягостные мысли и всплывают в памяти самые болезненные моменты жизни.

Сколько раз я видела, как Димка убегает прочь, а я кричу ему вслед, пытаясь остановить. Когда же это кончится?..

Детская фигурка исчезла. Передо мной распахнулись ворота кладбища — улица вбежала внутрь, прямая, как стрела. Заросли расступились, кресты, памятники, могильные плиты выстроились по обочинам.

Я оглянулась.