Улица Невероятностей

Мимо, вырвавшись из серой завесы, прошествовал оркестр цирковых клоунов.

Первый клоун, в рыжем парике и балахоне с помпонами, колотил в огромный барабан, второй, весь в заплатах, дул в тубу, третий, пёстрый как попугай, пиликал на скрипке, четвёртый, в ливрее с позументом поверх полосатого трико, дудел на трубе… Они шли, и пыль опадала. В ушах звенело от бравурного марша. Замыкал процессию карлик с треугольником. Поравнявшись со мной, он встал на цыпочки и протянул мне свой инструмент. Кот кивнул с другой стороны дороги: бери, дескать.

Я послушалась, и карлик со всех ног кинулся догонять остальных.

— Зачем мне эта штука, Ноктюрн?

— Пригодится, — загадочно отозвался кот.

Вокруг поднялись каменные дома, улица оделась в асфальт. Но выглядела так, будто тут случилось землетрясение: всюду дыры, трещины, провалы.

Не успела я осмотреться, как из-за домов высыпала орава полицейских в восьмиугольных фуражках и в форме, увешанной бляхами.

— Ни с места! — они наставили на меня кольты — точь-в-точь как в кино.

— Вы арестованы за причинение вреда городском имуществу! Можете ничего не говорить! Но знайте: ваше молчание будет использовано против вас!

— Дзинь, — сказал кот и испарился, оставив после себя хвост с загнутым кончиком.

Это отвлекло полицейских на секунду. Я как раз успела достать из сумки треугольник и палочку-"гвоздь".

Дзинь — и коп, подскочивший ко мне с наручниками, исчез!

Дзинь, дзинь, дзинь…

Улица опустела.

— Молодец, — кот появился у моей правой ноги. — Идём отсюда, а то вернутся ещё.

Мы двинулись вперёд, огибая ямы, перепрыгивая трещины. На душе было неспокойно.

— Слушай, Ноктюрн, что за бред! Меня обвинили в том, что я разбомбила улицу?

— Или в чём-то другом? — мурлыкнул кот. — В чём ты сама себя винишь, а? Давай, колись.

— Не в чем мне колоться.

— Подавленное чувство вины ослабит твою позицию в переговорах с Книжником, — кот махнул хвостом. — Мне можешь не говорить. Но с собой будь честна. Иначе Книжник заморочит тебе голову.

Искорёженный асфальт остался позади, теперь мы шагали по дорожке из шестигранных плиток, а в голове вертелась песенка: "Мы в город Изумрудный идём дорогой трудной.

.."

— Да что там, — я поморщилась. — Ладно. Мы жили на одной площадке, дверь в дверь, наши матери дружили… Как-то Томкин сосед, мальчишка постарше, заявил, что был ночью на кладбище, видел всякую нечисть. Мы с Томкой сказали, что он врёт, а Димка заявил: девчонки, мол, трусихи, вот он ночью на кладбище пойти не побоится.