Улица Невероятностей

Димка зовёт из кладбищенских дебрей: "Помоги! Спаси!" Но ты видишь в кустах красные глаза, чуешь запах мертвечины и бежишь прочь. Это большой грех — сгубить невинного ребёнка. А на твоей совести две жизни.

Я не хотела оправдываться, но не выдержала:

— Мне было всего девять…

— Она сама была ребёнком, — проворчал кот с камина.

Книжник выпрямился.

— И ты только сейчас набралась духу прийти за ним — спустя двадцать лет? Думаешь, он дожидается тебя?

— Я его видела. На улице в ни…

— В никуда? Из ниоткуда не возвращаются, ты знаешь? А впрочем… я мог бы его поискать.

Книжник смотрел выжидательно. Мне показалось, он дочитал не всё, что было в книге. Я потянулась взглянуть, но он прикрыл страницу.

— Не так скоро, милочка. У всего на свете есть цена.

— Что вы хотите?

Он протянул мне "алкотестер".

— Дыхни. И не сдерживай себя на этот раз. Дыхни от души, — он выделил голосом слово "душа".

— Мяу! — Ноктюрн перескочил с камина на стол. — Я за неё! Ты ведь давно на меня зарился, книжный червь!

— О, какая самоотверженность! — рассмеялся Книжник.

— С чего ты вдруг решил пожертвовать собой, животное? Это на тебя не похоже.

Кот встопорщил усы, стукнул хвостом по столу.

— Мне тоже пора искупить старые грехи. Хватит тянуть…

— Нет-нет-нет, подождите! — вмешалась я. — О чём это вы?

— Он, — Книжник улыбаясь театральным жестом указал на кота, — твоя цена. Что ж, я согласен.

— И что с ним будет?

— Он будет мой.

— Ни в коем случае. Никаких жертв, никаких искуплений, — я наклонилась к коту. — Мало мне Димки, так ещё из-за тебя мучиться! Нет уж.

Если надо платить, я заплачу сама.

— Вы оба будете моими, — заявил Книжник.

Ноктюрн зашипел, обнажив клыки.

— Хватит и меня одного! Давай свой духосборник, змей!

Было несложно опрокинуть подставку с горелкой. Синеватое пламя плеснуло на стены, на стол, растеклось по полу и сразу же встало стеной. Ноктюрн метнулся по грудам книг, и они посыпались на голову Книжнику. Я схватила со стола таинственную книгу, выскочила за дверь. Вслед нам летели проклятья…

Смеркалось.

За кустами мелькнул покосившийся крест. Дорога скукожилась до узенькой стёжки и оборвалась у могильной плиты из чёрного гранита. "Тамара Шестакова", — прочла я. Ноги подкосились. Пришлось сесть тут же, на низкий каменный постамент. Кот плюхнулся рядом, обмахнул морду хвостом.

— Уф, оторвались.

— Думаешь, он не явится за нами сюда? — я пристроила на коленях украденную книгу.

— Ему сейчас некогда, спасает свою библиотеку.

На душе было гадко.