Город и море

– Придется учить его пользоваться швейной машинкой!

Горошкин за сутки не сдвинулся с места. Кругом были тюлени, много, много тюленей. Они лежали так тесно друг к другу, что Антон Савельевич боялся пошевелиться, чтобы не потерять свой кусочек свободного пространства. Именно благодаря этому его и удалось вернуть живым и почти невредимым.

Станислав Аркадьевич за вечер устранил все недоделки, а Вафля, как назвали тюленя, оказался скотиной сообразительной, и уже на следующий день смог мордой крутануть ручку «Зингера».

Дело не обошлось, конечно, без привязывания к ручке сырой рыбы, зато с тридцать третьей попытки она уверено сдвинулась с места. Этого оказалось достаточно.

Мокрый и жалкий, в слегка пожеванном плаще, доцент сидел в углу комнаты и таращился на окружающих.

– Тюленьчик был лучше, – безжалостно констатировала Татьяна. – Он добрый был. И покладистый.

Станислав Аркадьевич накапал гостю валерьянки, дал сухую куртку, и выставил вон. Без всякой жалости. А сам приступил к последовательному демонтажу Машинки.

– Зачем? – чуть не со слезами спросил Гриша. – Это же такое… такая…

– Вот именно, что оказалось – ни зачем! Кому в нашем мире понадобилась моя машинка? Авантюристам и бездельникам! Да и тем – никакой пользы, один ущерб.

– Но… как же живая вода?

– Камни-то у нас остались. Исследуем, проанализируем. Научимся сами делать. Не хуже природных. А за машинку ты не переживай. У меня появилась новая мысль. Думаю, нам под силу реализовать идею телепортации.

– Как?

– А вот так.

Тюлень-то был наш. Земной. Настоящий.

Дорожные зарисовки (блок 1)

Дорожная зарисовка №1. Бабка из Арзамаса

Только договоримся считать, что все события вымышлены, совпадения случайны.

***

…Все-таки сейчас не то, что тогда. Ну, правда, вот садишься ты в поезд сейчас, и что? Вокруг благожелательные деловитые люди, деловито уткнувшись в гаджеты решают свои несомненно важные и сиюминутные вопросы. Никто не жаждет поговорить о вечном, никто не проповедует, даже выпить не зовут.

Максимум – заценить фоточки в инсте.

Нет, конечно, и скорей всего дело в первую очередь во мне: время тик-так, то-сё, и вот, я уже не та юная туристка в кепочке и с коробкой акварели на все случаи жизни, и куда менее пригодна и как собеседник и как объект для развешивания лапши, и даже – ых! – как собутыльник.

Ну, или может, дневные поезда имеют совсем другую атмосферу и ритм жизни. Так или иначе, а багаж дорожных историй у меня какой-то скопился.