Город и море

– Он нас нанял, чтобы, значит, Машинку… эту вот… забрать, и к нему перевезти…

– Кругом предатели, – прошептал Горошкин.

Тихо, но все услышали.

– Ох, – побледнел вдруг Гриша, – а Танюшка-то! Она за полицией побежала, а за ней их второй выскочил…

Оба, и журналист, и хозяин квартиры, сорвались в коридор, но никуда бежать уже было не надо. Дверь открылась, за ней стояла гордая Таня и два человека в форме.

Она представила:

– Познакомьтесь, это мой отчим, дядя Слава. А это его друг дядя Иван. Они в полиции работают!.

– Сбежал? – удивился Станислав Аркадьевич.

– Ну, да. Я его на выходе дверью приложила, он в снег бухнулся. Грохот был! Но пока домой бегала, он, наверное, очухался и уполз.

– Ну, проходите. – Станислав Аркадьевич впустил новых знакомых в комнату.

И тут все увидели, что Горошкин стоит возле машинки и злорадно улыбается.

– Сейчас крутану! – крикнул он. – Я псих, отойдите на безопасное расстояние!

– Отойдите, – обеспокоился Станислав Аркадьевич. – Не ровен час, крутанет.

– Почему? – удивился Гриша. – Сами же говорили, проницаемость – односторонняя. Ну, напустит воды… так пол-то все равно мыть.

– Эй, – быстро заговорил изобретатель. – Отпусти ручку! Я эту штуку перенастроил. Слышишь? Она недоделана! Можешь ведь пропасть, дурья твоя голова!

– Это блеф! – азартно воскликнул Горошкин и все же сделал то, что собирался. Машинка застрочила, аккуратно, стежок к стежку сшивая миры. Силуэт Горошкина замерцал, начал таять.

– Тюлень! – опознала Таня новое действующее лицо. – Какой милый! Тюленьчик!

– Двусторонняя проницаемость! – воскликнул Гриша. – У вас получилось!

– Говорил же, не успел доделать! – всплеснул руками Станислав Аркадьевич.

– Ё! – ухнул «кепка» – в тюленя превратился! Не надо меня в тюленя! Только не в тюленя! Лучше в полицию!

Жорик, пока все отвлеклись, попытался пробраться в прихожую, но бдительные полицейские не допустили.

– А куда мы его теперь? – Таня попыталась подойти к зверю, но тот испуганно закричал и отступил к стенке. – Он же совсем дикий!

– Может, в дельфинарий? А как быть с Горошкиным? Нельзя же его там оставлять? – Гриша сказал это, а потом подумал, может, было бы и неплохо.

– Ой! Нельзя! – Тане стало жалко доцента, попавшего к тюленям. – Надо его вернуть.

– Выход один. – Станислав Аркадьевич посмотрел на мокрого зверя внимательно и печально.