Город и море

Видимо знал, какое впечатление на окружающих производит его голос.

В комнате было пусто – только матрас лежал в углу, да в другом углу стояло недоразобранное фортепиано. Части его горкой лежали у черной печки-буржуйки, похожей на огромный закопченный самовар, с трубой, выходящей в окошко под самым потолком. Окошко заколочено фанерой, а вокруг трубы натыкана ветошь.

Все это удалось разглядеть далеко не сразу. Единственная свечка давала мало света.

Шед подтащил матрас к печке, быстро разжег ее, так, что рыжие отсветы заплясали по стенам.

– Раздевайся. Ложись.

– Мы не будем подсматривать, – честным голосом пообещал Вовка.

Галка смущалась, торопилась, не знала, куда положить мокрые вещи. В конце концов, сложила их аккуратной стопочкой рядом с собой и забралась под одеяло так, что наружу осталась торчать одна голова, да и то не целиком.

Тем временем Вовка уже пристроился у топки с охапкой аккуратных деревянных плашек – деталей разобранного инструмента. В глазах замерцало живое пламя.

Галка перевела взгляд на хозяина коморки. Невольно улыбнулась – «медведь» оказался «львом». Голову обрамляла пышная, совершенно седая шевелюра, точно львиная грива. Черные густые брови делали взгляд угрюмым, а улыбался он только левой половиной рта. Если прибавить рост, да резкость движений, получится портрет узнаваемый и жутковатый.

Хозяин меж тем пристроил на печку железный чайник, щедрой рукой всыпав в него чего-то из холщевого мешочка.

Вскоре в комнате одуряющее запахло мятой и смородиной – полузабытыми, «мирными» запахами. Галку заставили выпить целую кружку душистого взвара, после чего она заснула – крепко, и до самого утра. Проснулась под утро, от грохота недальних взрывов: снаряды продолжали рушиться на город.

Поймала взгляд Шеда, пристроившегося на коврике, по другую сторону печки. Его взгляд говорил «спи, все в порядке».

Утром в комнате никого не оказалось. Словно специально вышли, чтобы не смущать. Оказывается, кто-то позаботился о ее вещах, они были сухими и теплыми. Галка вернула одеяло и матрас на прежнее место, и растерялась. Уходить, не предупредив хозяина, казалось неправильным. К тому же горло словно натерли крупной теркой. Не то, что говорить, дышать трудно.

Хлопнула входная дверь, появился Вовка. Сообщил:

– Я дома ночевал.