Город и море

Однако мысль о том, что «живые камни» могли бы принести куда больше пользы в больницах, и что чистить ими воду для питья куда менее рационально, чем даже забивать гвозди микроскопом, не давала Станиславу Аркадьевичу покоя.

Живая вода умела оживлять. Но – только это.

Человек дотошный и принципиальный, Станислав Аркадьевич сначала провел испытания дома, погружая в нее последовательно – свой порезанный палец (результат нулевой – еще бы, палец-то вполне живой и так), замороженную курицу (голова у нее не отросла, и вообще никаких положительных изменений), курицу, охлажденную и с головой (даже не нагрелась), и еще одну только что уснувшую рыбу.

С рыбой все снова получилось.

Выводов напрашивалось два. Первый – самый простой, но нежелательный. Вода действует только на рыб. Второй,– это что важно не только от чего наступила смерть, но и когда она наступила.

После опытов с курицей у Станислава Аркадьевича даже от сердца отлегло. А то ведь, спасибо кинематографу, не трудно представить, что будет, если такой водой полить городское кладбище.

Или, вдруг кому-нибудь захочется оживить вождя мирового пролетариата?

И вот, приезжает такой деятель в Мавзолей. В руках у него трехлитровая банка, а на устах – коварная улыбка…

Брр…

Станислав Аркадьевич чуть улыбнулся, вспоминая.

Сентябрь радовал последними теплыми днями. Желтых листьев в кронах было еще мало, до завершения навигации оставалось несколько недель. Механик с теплохода «Заря» неспешно топал домой по улице Пушкина, мимо бывшего клуба речников, в котором сейчас кафе и парикмахерская, через дворы, в которых царят футбол и дочки-матери.

Мимо спортплощадки с велосипедистами и скейтбордистами. Мимо пивного киоска и магазина «Гастроном» на улице Речной. В гастрономе он прикупил для Ярда мороженой рыбы, и был горд, что не забыл этого сделать: наглый котяра презирал китикэт.

У подъезда его встретили донельзя расстроенные ребята – Таня и еще один мальчик, незнакомый. Таня издалека замахала рукой и побежала навстречу.

– Станислав Аркадич! Помогите!

– Что случилось?

У незнакомого первоклассника щеки были покрыты частыми дорожками слез.

– Кешка… у… у-умер… – пробормотал он тихо.

– Кто?

Изобретатель заоглядывался. Кешкой мог быть кто угодно. Начиная от щенка, заканчивая человеком.

– Кешка, это попугай, – объяснила Татьяна. – Он, наверное, склевал что-то не то…

– Он из клетки вчера… – подтвердил мальчик. – Я ловил… а он… он на улицу хотел…

– Когда это случилось?

– Что? – мальчик нахмурился.