Город и море

– Когда попугай умер?

– Не з-знаю…

Таня перехватила инициативу:

– Да только что. Болел все утро. Ветеринар приезжал, сказал – сдохнет. Он вот только что… сидел-сидел… и упал. Честно.

На только что сдохшего попугая Кешку живая вода подействовала. Правда, окунать его пришлось трижды: склеванная по дурости мышиная отрава продолжала действовать и на оживший организм. И все же птичка выжила, первоклассник остался доволен, а у Станислава Аркадьевича появилась проблема морального выбора, которая вылилась в поездку в Вологду, в университет, на кафедру биологии, и закономерно окончилась публичным осмеянием «открытия».

– А что, друзья, не покрутить ли нам машинку? – задумчиво спросил Станислав Аркадьевич. Вопрос это риторический. Конечно, всем хотелось «покрутить».

– А куда сегодня? – уточнила Таня, догрызая печеньку. Получилось невнятно, но все поняли.

«Зингер» сшивает миры не просто так. Почему-то важно, кто именно крутит ручку.

Да-да, с электроприводом машинка отказалась работать вовсе, и теперь вечная батарейка питала лишь немногие детали прибора (автор изобретения ворчал: ох уж эта электроника!.

Самому Станиславу Аркадьевичу неизменно открывался пустынный берег моря с ветром, скалами и живыми камнями. Жаль, что с расстоянием контуры побережья становились все более размытыми, теряясь за границами обоев.

Татьяна «накрутила» странный мир с розовым небом и белыми деревьями, похожими на морские кораллы. Воздух там не подходит для дыхания, потому стежки приходилось делать крупные, чтобы было поменьше дырок.

Гриша открыл очень полезный мир, но успел только опустить иглу – миг, и в квартире стало жарко, а воздух наполнился неприятным кислым запахом. Пришлось срочно распускать начатую стяжку…

– К морю? – почти одновременно с девочкой спросил Гриша.

– Ну почему? – Станислав Аркадьевич улыбнулся, – вот пусть Алевтина Георгиевна попробует.

– Что это я ни разу? – нахмурилась пожилая учитльница.

– Ни разу не крутили Машину, – объяснила Таня.

– Это… ту самую, да?

Ей уступили место подле рукоятки и пристроились рядом – смотреть. Чем ближе к машине, тем материальней чужое пространство.

– Только аккуратней, – посоветовал Станислав Аркадьевич. – Не спешите.

– Не в первый раз шью, – обиделась Алевтина Георгиевна. Но совету вняла.

По ту сторону как раз разгоралась заря.