Город и море

– Я вообще выстрелов не слышал…

Кэтрин старалась не смотреть на мертвецов. В ней поселилась странная раздвоенность. Все казалось, что если долго и пристально на них смотреть, то снова увидишь чудовищ.

Евгений Глебович лежал ничком, тяжело дышал, и все пытался приподняться на руках. Кэт поспешно присела рядом, Помогла перевернуться. Кровавое пятно успело растечься, так что даже на полу остался след. А к старой ране добавилось несколько свежих порезов, неглубоких, но учитывая ослабленный организм, тоже неприятных.

Девушка крикнула Вику, чтобы тот бежал за бинтами. Но тот сначала упрямо закрыл дверь и задвинул все задвижки. И только после этого поспешил наверх.

Больше всего она боялась, что раненый сейчас так и умрет у нее на руках. Допустить этого было нельзя. Она обернулась к священнику, который был в сознании и осторожно стягивал куртку с пострадавшей руки.

– Давайте, помогу! У меня ножницы есть.

– Куртку жалко. Ничего, Катюша, справлюсь. Надо бы нам поторопиться…

Вернулся Вик. Без слов помог священнику перевязать рану.

Кэтрин до смерти хотелось спросить отца Николая, каким ему представился бой. Что видел он сам? Но момент был неподходящий, и она молчала…

– Видишь, Витя, Бог нас не оставил. Можно сказать, явил чудо…

Вик пробормотал:

– Ну уж…

– Настоящее чудо, что мы остались живы.

В комнате было тепло. Весело плясало пламя в маленькой печи, сделанной из старой железной бочки. Дрова не экономили.

– Коля, запоминай дорогу. Я буду рассказывать, а ты запоминай. Пока я еще могу рассказывать.

– Жень, лежи спокойно. То, что ты сегодня сделал…

– Я плохо помню. Не важно. Главное, чтобы вы дошли. Слушай.

Сойка сидела в ногах, и незаметно для остальных гладила Евгения Глебовича по руке. Ей было его жалко. Кэт старалась не отвлекаться. Она паковала рюкзак для отца Николая. В него нужно было положить пару запасных одеял, общую аптечку, котел и часть посуды. Туда же она положила отстиранные и уже высушенные бинты.

Вик был единственным, кто собрал свои вещи и теперь помогал отцу Николаю превращать прочное одеяло и две длинные жердины в носилки.

Евгений Глебович было заикнулся, чтобы его оставили тут, в доме, у печки. Но конечно получил в ответ волну негодования. Да такую, что замолчал надолго. А теперь вот решил, что дорогу должны знать все…

– Ваша улица, она одним краем выходит к воротам депо. А другим – на круглую площадь. Там еще сохранилась табличка «Аптека». Зеленая такая, помнишь?

– Конечно.

– Нам нужен проспект.