Город и море

Это самая широкая улица, не спутаешь. По ней до привокзальной площади…

– Вокзал мы знаем, – заметила Сойка. – Плохое место.

– Да. Поэтому к нему и не суйтесь. Лучше обойти по параллельным улицам… хотя весь район сильно разрушен.

– Жень, скажи просто адрес. Я неплохо помню город.

– Площадь Свободы, три. Там подземный супермаркет был…

– А, все. Я понял. Значит, ты обслуживал вторую центральную точку перехода. Для населения. Да, добраться будет трудно…

– Я знаю, как искать безопасный путь. Если вы мне, конечно, поверите… – тихо сказал Вик.

Он вообще весь вечер был тихим и немногословным.

Кэт хотела сказать: «А кто к бандитам в плен попал?».

Но посмотрела на парня и промолчала. Ясно же, что ему и без того плохо. А дорогу он, наверное, найдет. Недаром же Кэт видела его лисой… или каким-то другим хитрым зверем.

Правая рука у отца Николая болела. Кэт замечала, как он иногда морщится, дотрагиваясь до повязки. Она решила, что часть консервов и пакетов с крупой переложит в свою сумку.

И еще Вику чего-нибудь даст. Путь предстоял долгий.

– Отдохните, ребята, – словно прочтя ее мысли, сказал отец Николай. – Завтра рано разбужу. Дорога предстоит трудная…

Во сне Кэт увидела город, каким он был до Изоляции. Большой и светлый город, полный быстрых машин и яркого света. Как будто им предстояло идти по его улицам, среди его ни о чем еще не подозревающих жителей, под ясным, непременно ясным, небом.

Солнце вынырнуло из-за темных домов. Такие рассветы иногда случаются поздней осенью, морозные и прозрачные, как первый лед на лужах.

Утро дышало изморозью, и пальцам было холодно. Кэт десять раз пожалела, что поленилась придумать себе какие-нибудь варежки. Можно же было хоть одеяло разрезать и на руки намотать. Но пусть уж лучше мерзнут пальцы, чем…

Чем что? Ответа не было. Может быть, чем ожидание в холодном доме, таком маленьком по сравнению с огромным пустым городом. Это ожидание было бы безрадостным: ожидание смерти.

Окончательного итога.

Они шли по старому проспекту. Маленькие-маленькие среди огромного равнодушного мира. Но солнце разливало под ноги ясный свет, словно намекало: все будет хорошо.

Носилки, сделанные из двух жердин и сшитых одеял, были неудобными, но Кэтрин не жаловалась. Отцу Николаю приходилось хуже с его-то больной рукой. Она уговаривала себя: вот сейчас кончится опасный участок, и Вик поможет батюшке – возьмет на себя часть веса.