Город и море

Серьезная Сойка ни на шаг не отходила от Евгения Глебовича: то рассказывала ему что-то, то пыталась поправлять одеяло. Кэт не вслушивалась: в ней теплой волной поднималась и крепла уверенность – все идет как надо. Недаром же дорогу ищет Вик – хитрый зверь, похожий на лиса. Он точно знает, куда можно идти, а где опасно. Где злые люди, а где хорошая, чистая дорога…

И воздух был хрустально прозрачным. Таким, что сквозь него каждая деталь мира кажется и четче и важней.

Повесть Кулон на счастье

Повесть входит в антологию «У обелиска», Эксмо, 2015 г.

1

Армейский санитарный автомобиль брызнул грязью из-под колес и замер у обочины. Толпа расступилась, пропуская санитаров.

Когда-нибудь, не сейчас, но скоро, так будет и со мной: подъедет машина, расступится толпа, два дюжих санитара поднимутся на второй этаж шаткого деревянного дома. Что они найдут, я пока не могу представить, ясно одно – это уже буду не я. Перестану быть. На лицо бросят крахмальную простыню, поднимут, унесут. И это будет правильно и неважно…

Я тряхнула головой, сбрасывая наваждение.

Это все ноябрь. Наверное.

Люди в толпе оживились, начали показывать пальцами вверх. Я проследила взглядом. Неужели на этот раз все пойдет не так? Кто-то сильный изменит сценарий?

Женщина стояла у края крыши четырехэтажного дома за низенькой металлической оградкой, которая едва ли защитит ее, «если вдруг что».

Дом почти новый, построили перед самой войной. Пилястры, белые вазоны и декоративные порталы с гипсовыми комсомолками… красивый дом.

На фоне серого неба женщина была темным силуэтом. Только волосы растрепались. Она могла что-то говорить, но отсюда, снизу, слов все равно не было слышно. Я слышала лишь, как ахают старухи. Как матерится водитель скорой. Кто-то пробирается к подъезду – «Пропустите, я врач».

Она стояла, чуть покачиваясь. Она мерзла в тонкой кофточке и летней юбке. Я почти ощущала, какие заледенелые у нее пальцы. И отступать она не собиралась. Всего один шаг – и…

Голоса толпы слились в один отчаянный выдох, из пальцев водителя скорой упала едва прикуренная самокрутка.

Я отвернулась. Нет, ничего нельзя изменить. И отменить нельзя…

Медики попытаются, и может быть, отсрочат неизбежное. Но не отменят.

Это все ноябрь.

Не люблю этот город.

***

По улице Красных Коммунаров словно проходит водораздел: по одну сторону ледяной ветер щиплет щеки и гонит по промерзшему асфальту бурые листья, по другой – спокойно.