Последний год шахтарского общежития

– Вы про запертый кабинет в конце коридора? – она невинно приподняла брови в честнейшем удивлении. – У меня нет ключа, я думала, он у вас. Совсем забыла написать запрос. Спасибо, что напомнили! Как только вы освободите архив, первым делом этим займусь.

Гость пристально смотрел на неё, и Надя продолжила доброжелательно хлопать ресницами, мысленно проклиная его на чём свет стоит. Вот ещё, ключ от кабинета он захотел. Сейчас она была настолько зла, что даже под пытками не сказала бы, где его спрятала, а открывать кабинет по собственной воле она уж точно не собиралась.

Петрович же продолжал неотрывно смотреть ей в глаза, словно пытаясь прочитать её мысли. В её невинную ложь он точно ни на йоту не поверил.

Олимпиада Васильевна долго переводила взгляд с одного на другую, и в конце концов выбрала сторону:

– Да всё равно ничего там не было, только личные вещи. А после его смерти там и инвентаризацию проводить не надо. Ваши, – обратилась она к молодому человеку, – небось сами дверь заперли, как всё вынесли, да и забыли.

– Сомневаюсь, что мы бы…

– Какие «мы»? – хохотнула библиотекарша. – Тебе сколько тогда было, милок? У старших своих узнай, может, вспомнят, где ключ оставили. Десять лет прошло, как-никак. Вы целые хроники за это время «потеряли», а тут какой-то ключ. Если так уж надо – лом в руки и вперёд! Только сначала – официальное предупреждение, и чтобы весь архив подняли в читальный зал от греха подальше. Лично прослежу, чтобы все бумаги на вскрытие двери были!

Петровичу как будто оплеуху зарядили.

Он резко глотал воздух и таращился на библиотекаршу, сжимая и разжимая кулаки. Надя на секунду испугалась, что он действительно ударит пожилую женщину, а вот Фрекен явно наслаждалась вызванной реакцией и своей безнаказанностью. Напряжённое молчание прервали забежавшие в отдел школьники, и девушка незаметно выдохнула: никто не станет скандалить при детях. Гость некоторое время посверлил обеих женщин взглядом, но всё же сдался. Сквозь зубы он процедив, что на сегодня с архивом закончил, и выбежал из зала, толкнув на выходе одного из ребят.

– Чуть ребёнка не снёс, так жить торопится, – усмехнулась Олимпиада Васильевна, тяжело поднимаясь. – Чего вам, болезные?

Надя помахала знакомым детям и отошла к окну. Она хотела знать, куда Петрович теперь отправится, а окна детского отдела как раз выходили на главное крыльцо.

Он показался на лестнице уже через минуту. Закурил, посмотрел на часы, собрался идти, но что-то на улице привлекло его внимание.