Последний год шахтарского общежития

А тут что же получается – мы вас просим присматривать, а вы нам и зайти не даёте?

В голосе его звучала улыбка, но от интонаций Надю бросило в дрожь. Эльдар как в воду глядел, подумала она и прижалась к двери ещё ближе.

– У нас нет этого ключа! – закончила свою мысль недовольная женщина. – И не важно, что там в кабинете, нам нужен полный доступ во все помещения архива!

– Ключ лежал в ящике стола, – уточнил мужчина. – Я сам его там оставил, когда архив закрывали. Я сказал Сашеньке, где его искать, но, видимо, ваша Наденька нашла его первой.

Ключ теперь у неё. Вы с ней сами поговорите или нам пойти?

Олимпиада Васильевна молчала. Снаружи кабинета Надя вжалась в стену и громко сглотнула вставший в горле ком. Там, за дверью, был один из тех, кто опустошал архив десять лет назад. Человек, который мог знать о гибели архивариуса больше, чем они с Эльдаром когда-либо узнают. Человек, который никогда и ни за что им об этом не расскажет.

– Думаю, Олимпиадушка, мы донесли свою позицию. Дадим вам немного времени подумать.

– А пока вы думаете, – из-за двери донёсся едва слышный шелест бумаги, – можете просмотреть документы. Если не надумаете, можете сразу и подписать, чтобы нам два раза не ходить. А с Надеждой Дмитриевной мы потом отдельно поговорим. Торопиться нам некуда. Вы думайте, думайте…

Дверь резко захлопнулась, и Надя отпрыгнула за угол. К счастью, её не заметили, но и происходящего внутри она больше не слышала. Впрочем, всё и так было понятно. Выскользнув из зала, она тихо заперла двери и спустилась в детский отдел.

В окружении детских книжек и развешанных по стенам рисунков маленьких читателей она чувствовала себя в хоть какой-то безопасности, а дневная тишина не мешала думать. Надя села за уже родной стол библиотекаря, положила голову на руки и погрузилась в невесёлые размышления. Её собственные слова о защите Олимпиады теперь казались грубой насмешкой над судьбой. На самом же деле в библиотеке ничего не изменилось. Она всё это время боролась одна против всего руководства.

Ключ от кабинета архивариуса нестерпимо жёг карман.

Впереди была невыносимо длинная осень.

Ноябрь

Наступили тёмные времена. Местные с тоской смотрели на затянутое тучами небо и включали все лампы в квартирах. Разговоры врачей полнились обсуждениями сезонных вирусов, распределением переработок и гаданиями, сколько отмороженных конечностей отрежут хирурги этой зимой. Надя целыми днями сидела на телефоне, слушала извинения читателей и переносила даты сдачи книг в карточках.