Последний год шахтарского общежития

За тебя как-то тревожнее, но, похоже, твой университет пока тебя защищает, – он злобно усмехнулся: – Помнят, как их после прошлого архивариуса всех на улицу выставили. Нет, пока что они тебя не тронут. А если будем осторожными, не тронут и дальше. Вот ведь… Если бы не ты, я бы и знать не знал. Вроде все знаки видел, а всё равно…

Надя сидела на кровати и наблюдала, как он, потягивая кофе, разговаривает сам с собой и измеряет комнату шагами. В потоке слов, изливавшихся из него как из прорвавшего водохранилища, Надя почти ничего не понимала, но Эльдара это не беспокоило.

Он не обращал на неё никакого внимания, полностью поглощённый своими мыслями. Бледность сошла, уступив место румянцу от горячего кофе. Но в мимике, в глазах, во всём его теле что-то необратимо поменялось. Поменялось в тот момент, когда она произнесла вслух подслушанное прозвище, когда впервые услышала его крики и увидела белое от ужаса лицо в темноте коридора. Ясно было, что ему известно гораздо больше, чем ей. Как будто он лично был участником событий.

– Так ты и есть Вечный, – поняла она.

Эльдар остановился, не договорив очередную мысль, и удивлённо уставился на девушку.

– Ну да, – спокойно признал он и хмыкнул: – Я думал, ты догадалась. Ты ведь с Вечным «на короткой ноге», да? У тебя здесь близких друзей – по пальцам руки фрезеровщика, а Лена с Женей на вечных ну никак не тянут. Так о чём я говорил…

– Эльдар, – прервала Надя, нащупав, наконец, единственный вопрос, что так долго не давал ей покоя. – Сколько тебе лет?

Он на секунду застыл, пристально глядя ей в глаза.

Усилием воли перевёл взгляд в опустевшую чашку и повернулся к шкафу. Насыпал новую порцию кофе, залил его ещё горячей водой и медленно размешал, снова наполняя комнату равномерным звоном.

– Думал, ты не спросишь, – невесело вздохнул он и повернулся к Наде. – Тридцать восемь. Хорошо сохранился, скажи?

Девушка в шоке уставилась на него. Она ждала нового взрыва смеха, как после рассказа страшилки об общежитии, но он не смеялся. И, судя по печальной усмешке и глубокому, грустному взгляду, не врал.

Но это же...

Надя встала и подошла ближе, под тусклым светом ламп рассматривая его лицо, шею, руки. Да, выступающие вены и сильная худобы выглядели отталкивающе, но на коже не было ни следа морщин, ни одного шрамика или мозоли, ничего, что хоть как-то указывало на прошедшие годы и выпавшие на его долю испытания. Она проследила взглядом ровную шею, острую линию подбородка, чёрную щетину, едва заметные морщинки у глаз.