Заступник. Твари третьего круга

Заставив дочь выпить большую кружку сладкого чая с двумя бутербродами — «Давай-давай, детка, это необходимо!» — отец наконец-то удалился, выключив свет и строго-настрого приказав ни под каким предлогом не вставать с постели. Ланка еще долго лежала, глядя в потолок. И, даже засыпая, отчетливо видела перед собой девочку, радостно протягивающую руки к птицам, слетающимся со всех сторон. Прекрасным, ярким птицам. В каждой из которых можно было, приглядевшись, увидеть чудовище.

* * *

В первый момент Грай решил, что Эрран окончательно свихнулся.

Встрепанные волосы, недельная как минимум, щетина, нездоровый блеск в глазах и пятна лихорадочного румянца на скулах — таким Грай видел ученого всего один раз, почти шесть лет назад.

Тогда Эрран вернулся из неудавшейся экспедиции куда-то в леса. Насколько Грай понял, в этом походе погибли все, кроме Эррана. Но самым странным было то, что глаза Кесселя блестели тогда не от слез, — ведь в том же лесу осталась и его ассистентка, по слухам, чуть ли не невеста! — а от рвущегося наружу предвкушения.

Грай нахмурился — что-то было не так.

— Эр, что случилось? Ты звонишь, оставляешь странное сообщение… Вечный Отец, я думал, речь идет о жизни и смерти! А потом ничего не хочешь объяснять, бормочешь всякую чушь… Эр, ты в порядке?!

Кажется, Эрран его не слышал. Крепко вцепившись в рукав джинсовой куртки Грая, будто тот мог попытаться убежать, ученый волочил его за собой, как муравей дохлую гусеницу.

— Эр! — Грай понял, что вырываться бесполезно, — в худющем теле Эррана откуда-то взялась недюжинная сила. — Эр! Куда ты меня тащишь? Тебе срочно нужен доброволец? Внезапно закончились желающие прогуляться в Темный?

Неуклюжая попытка разрядить обстановку потерпела фиаско — Эрран попросту не реагировал на слова Грая.

Когда ученый, наконец, резко остановился возле одной из множества неотличимых друг от друга белых дверей, Грай был готов прибить этого идиота.

На свете существовало не так уж много вещей, которые Грай совершенно не переносил, и одной из них было понимание, что он ничего не понимает.

— Эр…

— Молчи!

Дверь распахнулась, открывая небольшую комнату. Белые стены, белая казенная мебель, негромко гудящая аппаратура — типичный кабинет ученого. Над спинкой офисного кресла — белого! — едва торчала чья-то темноволосая макушка.