Заступник. Твари третьего круга

В голове медленно, как пузыри со дна водоема, всплывали воспоминания о вчерашнем дне: пикник, озеро, птицы, предательство Мика…

Когда отец вернулся, Ланка состроила виноватую гримаску и жалобно протянула:

— Ну па-а-ап… Ну, я же не виновата… Подумаешь, немножко кровь протекла… Перебинтуем сейчас, и все будет хорошо, да, пап?

— Не виновата… — передразнил Ивар. — Если бы спокойно лежала в кровати, ничего бы у тебя не протекло! Я, слава Первоматери, не одну тысячу повязок в своей жизни наложил! Чего тебя понесло рисовать?!

— Рисовать? — недоуменно переспросила Ланка.

— Ну да, — Ивар, разложив на тумбочке принесенные пузырьки и упаковки бинтов, махнул рукой назад: — Это вот что такое?! Потерпеть не могла пару дней?

Ивар едва успел подхватить дочь под руку — Ланка вскочила с кровати, метнулась к стоящему возле окна мольберту… Подняла к лицу негнущиеся ладони в густо пропитанных кровью повязках и непонимающе уставилась на них:

— Но как… Это же… Пап! Я… не помню.

Почти не помню. Только… мне было не уснуть, и я… Какие-то мысли — они мешали, понимаешь? И я подумала, что если их выплеснуть, то я смогу отдохнуть. Я хотела совсем чуть-чуть, просто чтобы избавиться от этого… Пап?

Ивар осторожно обнял Ланку за плечи и поцеловал в макушку:

— Ты молодец, детка! Ты действительно талант! Я… Честно говоря, в последнее время я начал сомневаться в тебе. Прости меня.

Он еще раз легонько коснулся губами ее затылка и продолжил уже другим тоном:

— Но то, что ты натворила, совершенно неправильно! Неизвестно еще, как это скажется на твоем выздоровлении. И я прошу, нет, я настаиваю, чтобы в ближайшие дни ты даже не думала подходить к краскам!

— Хорошо, пап, — послушно произнесла Ланка, не отрывая взгляда от картины. — А правда здорово получилось?

Ивар сделал шаг в сторону и придирчиво осмотрел туго натянутое полотно.

Ланка затаила дыхание — отец всегда был самым строгим критиком и частенько находил слабые места в картинах, восторженно принимаемых остальными.

— Аля… — Ивар сглотнул и продолжил едва слышно: — Это… потрясающе. Ты… уже знаешь, как назовешь эту картину?

Ланка не задумываясь, произнесла:

— Страх.

— Да, — согласился Ивар. — Да! Какая же ты у меня молодец.

Грязные повязки были заменены на новые.