Синдром Вильямса

Бумага – тем более ненадежно. Теряется, рвется, промокает. А не написать – еще хуже. Правда, я понимала, что каждое мое прикосновение еще сильнее связывает его со мной. И если даже он не знает, кто я, он будет искать встречи со мной. И нет никакой гарантии, что ему снова не захочется прикосновений... или чего-то еще.

– Так, теперь звони в скорую, – скомандовала я Насте.

Настя набрала номер и снова посмотрела на меня.

– Я не знаю, что говорить, – растерянно сказала она и в глазах ее стояли слезы. – Его спасут?

– Да, если мы все будем делать правильно.

Дай сюда телефон. А теперь проберись на кухню. Знаю, что невозможно, но ты постарайся. Набери в кувшин теплой воды, литр. И раствори столовую ложку соли. И неси сюда.

Настя кивнула. Я снова поймала ее взгляд, ее невинные чистые глаза.

– Настя, это очень важно. Я не знаю, как ты это сделаешь, но от этого зависит жизнь Матвея.

– Я сейчас, – сказала Настя, врезаясь в остатки толпы у выхода. Наверное, девочка была очень хорошим секретарем.

В телефоне длинные гудки сменились сначала проигрышем, потом механический голос сообщил, что в целях безопасности наш разговор записывается и только потом я услышала усталый женский голос.

– Оператор номер семнадцать, Ольга, я слушаю. Что у вас случилось.

– У нас обрушился потолок. На человека. Разрыв артерии. Десять минут назад.

– Адрес, – меланхолично спросила женщина на том конце провода.

Я четко и внятно назвала адрес.

– Ваш контактный телефон?

– Зачем? – рявкнула я.

– Мы должны проверить, что это не ложный вызов.

– Какой ложный вызов? – заорала я так, что обернулись даже те, кто еще не успел выйти. – Здесь человек истекает кровью! Пока вы будете перезванивать, он умрет! Вы знаете, что такое разрыв артерии?

– Ждите, скорая подъедет через тридцать минут…

– Через тридцать минут здесь будет труп, вы не понимаете?

– К вам сложно доехать, пробки на кольце.

– В воздухе тоже пробки? Вертолет, я знаю, у вас есть вертолеты…

– Вертолеты для экстренных случаев…

– В здании обрушение потолка.

У человека разрыв артерии и переломы. Какой еще должен быть экстренный случай? Пожалуйста, высылайте вертолет. Каждый ваш вопрос – это триста кубиков потерянной крови…– я не знала. что еще ей сказать. – Мы тут по колено в его крови, он без сознания, и я понятия не имею сколько еще ребер у него сломано. Какие еще тяжелые случаи вам нужны?

– Отправляю бригаду, ждите, – ответила она и отключилась.

Я бросила телефон на стол и посмотрела на Матвея.