Синдром Вильямса

На пару молекул больше серотонина – и человек спокоен и уверен в себе. Мы еще не дошли до расшифровки биохимии более сложных чувств, но я уверена, что у них своя картина…

– Нет, я не согласна, – твердо сказала Людочка. – Каждый человек делает свободный выбор, принимает осознанные решения на основании многих факторов.

– Нет никакого свободного выбора, – тихо сказала я. – И осознанных решений тоже нет. В критических ситуациях нами командуют инстинкты. А они зашиты в генах.

– Сострадание не может быть зашито в генах, – резко ответила девушка.

– Милосердие, жестокость, доброта или злоба. Это все воспитывается. Это не может быть врожденным!

Я не знала, что ей сказать. Может быть, она права. У них нет третьей спирали. Они не ущербные в физическом смысле, но может быть, они недоразвиты в чувствах и эмоциях. И научились (или их кто-то научил?) компенсировать недостатки воспитанием – как безногим делают протезы и учат ходить на костылях. Ведь наше воспитание – это, по сути, знакомство с собой, со своими возможностями и склонностями, обучение ими пользоваться, приучение слушать себя… А что представляет из себя воспитание здесь? Откуда я знаю, может быть, у них действительно все иначе? Но я же не могла сказать ей, что вот, дескать, у нашей расы так, а у вашей – другие хромосомы.

Она, конечно, психоперевозку не вызовет, но наверняка решит, что меня тоже задело падающим потолком.

– Если это воспитывается, расскажи мне, как воспитали человека, который в мороз увел в лес свою собаку, привязал ее под деревом и завязал ей пасть, чтобы она не лаяла и ее не могли услышать с дороги? Ему читали злые сказки? Били каждый день? Пели страшные колыбельные?

– Я не верю в такие истории, – передернула плечами Люда.

– Журналисты слишком многое придумывают и приукрашивают.

– У меня дома сейчас живет такая собака, – сказала я, в упор глядя на нее. – Я нашла ее первого января. Утром. И она просидела в лесу не один день.

Людочка покраснела и извинилась. Я поднялась, сгребла блокнот и попрощалась.

В конце концов, не споры об эволюции мы здесь с ней собрались вести. Она, конечно, девочка интересная, и если не остановится на своем пути, то пойдет далеко. А то, что она так считает… что ж, скорее всего, это точка зрения официальной науки. Так их учили в школе… На выходе из кафе я обернулась. Девушка смотрела мне вслед, словно собираясь что-то спросить и не решаясь. Я улыбнулась ей и помахала рукой. В ответ она расцвела улыбкой – хорошей, настоящей, теплой.