Синдром Вильямса

– Я разговаривала сухо, избегала смотреть ему в глаза и старательно держала дистанцию. – Ты мне что-то хотел сказать?

– Да! – Матвей попытался энергично кивнуть, но движение оборвалось на середине и он поморщился. – Хотел тебя поблагодарить. Когда я выпишусь из больницы, я хотел бы сделать что-нибудь для тебя. Какой-нибудь подарок.

Оставить меня в покое. Уехать в другой город. Умереть.

– Не нужно мне никаких подарков.

– Может быть, я могу что-то для тебя сделать?

– И делать ничего не нужно. Ты думаешь, я с тобой возилась потому, что это ты? Я точно так же спасала бы любого.

– Но это оказался я. И я знаю, что ты для меня сделала. Но не знаю как. – Он говорил с паузами, чуть задыхаясь. Сердце явно не справлялось. И крови, даже перелитой ему было пока еще мало. Да, приходить в себя Матвею придется долго. – Врач сказал, что это чудо, что ты рядом была. Про давящую повязку знают все, про физраствор только медики. И еще селезенка… как ты ее вычислила…

– Сложнее всего было вызвать вертолет.

– Это вообще за гранью моего понимания. – раздался звучный голос.

Я обернулась. В дверях палаты стоял врач. Я узнала его. «Спасибо, коллега». Знал бы он, что вернул меня к жизни этими словами. Когда во мне снова увидели меня, мне стало намного легче жить. Он подошел и протянул мне руку.

– Серафим Витальевич.

– С таким именем – только врачом и работать.

– Хорошо, что хоть кто-то понимает. А вас как зовут, прекрасная леди, которая умеет вызывать вертолеты и диагностировать переломы ребер на глаз?

– Крепис… – внезапно вырвалось у меня, я торопливо исправилась.

– Никогда бы не подумал, что ты литовка.

Я пожала плечами. Кто такие литовки? Это жаргон какой-то?

– Или Крепис не литовская фамилия?

– Не литовская, – сказала я. – Я сама толком не знаю, какая.

– Да и неважно, – он махнул рукой. – Так расскажите мне, прекрасная леди, как вы с такими знаниями работаете в офисе и тратите свой талант непонятно зачем непонятно на что.

– У меня нет образования, – призналась я. – Только курсы по оказанию первой помощи.

Серафим Витальевич нахмурился.

– А сколько тебе лет?

– Не очень много, – я улыбнулась. Вот не хватало мне тут при Матвее рассказывать ему тайны своей биографии. Сейчас как проболтаюсь, что могу видеть в ультрафиолете и даже в рентгеновском спектре, так меня вообще в соседнюю палату положат. А у меня собака не гуляна. И вообще. – Я собираюсь в мед поступать в этом году.