Синдром Вильямса

Фотографы везде нужны. Даже на алмазных копях.

– Наверно, это правильное решение. Удачи тебе. И выздоравливай.

Матвей попытался приподняться, а ему этого делать было еще никак нельзя. Пришлось наклониться и удержать его на месте.

– Тебе нельзя вставать. Лежи.

Он послушно лег, я убрала руку и вдруг поняла, что с самого начала действовала неверно. Нужно было не пытаться его убить, а попытаться понять, кто такие охотники. Я же могла просмотреть его генетическую информацию – и если не понять, то хотя бы запомнить.

Такой шанс – узнать, кто они и что из себя представляют. Когда еще он появится? И появится ли вообще? Нет, его нельзя упускать. Но сейчас время ушло. Нужно было делать это, пока он спал. Крепис, чем ты думала?! Впрочем, он же предлагал что-нибудь для меня сделать? Прекрасно, пусть даст мне возможность подержать себя за руку. Особенно если он после этого уедет в Якутию.

Я открыла сумочку, достала блокнот и написала свой электронный адрес. Вырвала страницу, с обратной стороны на ней был нарисован отцветший нивяник, и положила на тумбочку.

– У меня нет телефона. Но есть электронная почта. Когда выздоровеешь и сможешь ходить – напиши. Если не пропадет желание. На ужин приглашать не стоит, а вот погулять в лесу или парке я не откажусь. Договорились?

Матвей кивнул со счастливой улыбкой. Я вышла из палаты, чувствуя его взгляд. А на лестнице между первым и вторым этажом меня ждал Серафим Витальевич. Вернее, он сидел на подоконнике и читал книгу, но при моем появлении сразу закрыл ее и сунул в карман халата.

– Я обидел тебя?

Я покачала головой.

– Нет, ты же не знал. – Ему легко было говорить «ты», я не чувствовала дистанции, мне не хотелось проводить разделяющую черту между собой и этим человеком. И дело было не только в его профессии. Хотела бы я знать, какие гены дают это сочетание ума, сочувствия и… всего остального.

– Я хотел спросить у тебя про поступление. Будет очень неправильно, если ты не поступишь. Ты ведь на диагностику пойдешь? Или…

– Скорее, на реаниматологию.

Или в геронтологию…

– Геронтологию? – он нахмурился. – Странный выбор. Почему?

– Никто не хочет лечить пожилых. Это неправильно.

– А ты откуда знаешь, что никто не хочет? В журналах начиталась в своем офисе?

– Я два года работала в доме престарелых.

Кажется, если бы я сказала, что я эльф, он удивился бы намного меньше.

– Извини, опять промахнулся. Тогда понятно, конечно, да. Но знаешь, я бы тебе посоветовал… а, ладно, – он махнул рукой.