Шатун

И неубиваемого здоровяка Терминатора, и весёлого бородача на «Сплинтере», и побег от ментов, которые должны были идти по моему следу, и убийство моих приятелей... Стоп! Вот я влип!

Едва память восстановилась, я задёргался и сделал пугающее открытие: мои руки и ноги привязаны к койке (вроде подо мной была узкая и твёрдая койка) каким-то жёстким ремнём или лентой. Этим же ремнём мою шею нетуго зафиксировали так, чтобы я не смог особо поднять голову. Всё же я разглядел, что возле койки стоит старинная вешалка, на которой подвешен стеклянный флакон.

Из него выходит прозрачная трубка капельницы, игла на её другом конце воткнута к вену моей левой руки и аккуратно залеплена пластырем, чтобы не слетела. Желтоватая жидкость из почти полного флакона неспешно капала в трубку.

Почему-то вид капельницы меня успокоил. Наверное, сработали ассоциации с больницей, сестринским уходом и в целом гуманным отношением. Убийцы и маньяки лечить не стали бы.

Впрочем, успокоение долго не продлилось, потому что я увидел остальное помещение, и его вид доверия не внушил. Комнатка была тесной, с подозрительно низким потолком. Грязные беленные стены, всюду пыль и запах запустения, спёртый воздух. Ни одного окна, свет идёт от древней пыльной лампочки. Вентиляционное отверстие под потолком, забранное заросшей чёрной пылью решёткой. Одна деревянная дверь неплотно прикрыта. Всё это не походило на больницу, обезьянник, тюрьму или сумасшедший дом.

Я много раз лазил по заброшенным зданиям и подземельям и приобрёл специфическое чутье. Оно сразу сообщило мне, что я нахожусь под землёй. Даже не из-за отсутствия окон, а по особому запаху, что ли... Не могу точно сказать, откуда эта уверенность, но я не сомневался, что это подземелье. Причём не больно-то обжитое.

Что это? Логово маньяка? А капельница зачем? Мне хотят вырезать почку и продать на чёрном рынке? Или (при этой мысли сердце пропустило удар) уже вырезали???

Вроде нигде не болело, но это могло действовать обезболивающее.

Кстати, не оно ли заливается мне в вену?

Я подвигался, насколько позволяли путы, убедился, что никаких повязок на мне нет, тело я вполне ощущаю и вроде все органы на месте – по крайней мере, наружные.

В черепушке, как и прежде, властвовал сумбур и хаос. Я решительным образом ничего не понимал.