Шатун

Подозрительно бледный, будто редко бывал на солнце, и гораздо крупнее Капюшона. «Сплинтер» позади тоже остановился, заливая нас светом фар. Так их двое, что ли?

Я уже не боялся. Накатило безвольное равнодушие: пусть убивают, лишь бы поскорей всё закончилось. Напоследок порыпаюсь немного, чтобы не думали, что Валера Тихомиров тряпка, которой можно вытирать сопли.

Когда тип в очках подошёл вплотную, я внезапно вскочил на ноги и со всего маху ударил его по шее. В кулаке были зажаты отмычки – некоторые имели форму тонкого стилета.

Я их сам выточил из стальной проволоки, как нетрудно догадаться. Ударил намеренно в шею, чтобы убить или тяжело ранить. Семь бед – один ответ. Где-то глубоко в подсознании внутренний голос поразился, как легко я пошёл на покушение на убийство. В жизни это гораздо легче, чем описывается в книгах. Никаких проблем, просто человека надо довести до нужной кондиции.

Стилет вошёл в шею сантиметров на пять, не меньше. Я ожидал, что тип сейчас завопит, схватится за шею, как из неё хлынет горячая кровь.

Возможно, под шумок удастся сделать ноги. Однако тип не шелохнулся; вместо этого схватил за плечо, развернул вокруг оси и приподнял под мышки, оторвав мои ноги от влажно блестящего асфальта.

Вот тогда я дёргаться перестал. Шок был настолько сильный, что я висел, как Пьеро в руках Карабаса-Барабаса, и смотрел вытаращенными глазами, как погасли фары микроавтобуса, как из кабины выбирается высокая и широкоплечая фигура бородатого, длинноволосого, в берете и плаще типа.

Как этот то ли сибиряк, то ли бомж, угнавший машину, то ли бродячий художник подходит ко мне, и в бороде сверкает белозубая улыбка.

– Привет, Валера! Вот мы и встретились!

Я не успел отреагировать, хотя, подозреваю, что ему долго пришлось бы ждать реакции. Длинноволосый бородач в берете вынул руку из кармана плаща – в ней был зажат какой-то флакон. Пшикнуло, меня обдало влажным облачком с приятным запахом домашней выпечки, я вдохнул и потерял сознание.

IV

Очнулся почти сразу – по крайней мере, мне так почудилось; на самом деле прошло немало времени. Голова заработала с третьей попытки: сперва я некоторое время пялился на низкий побелённый потолок, на котором колыхалась паутина, позже подумалось, что я вроде бы должен находиться где-то в другом месте.

А потом – раз!.. И вспомнил всё, как герой Арнольда Шварценеггера на Марсе.