Шатун

Проснулся я спустя чёрт знает сколько времени отдохнувший, с бурчащим от голода желудком и переполненным мочевым пузырём. Капельницу убрали вместе с вешалкой, локтевой сгиб заклеили лейкопластырем, а вот ленты на шее, руках и ногах не потрудились убрать. Лампочка всё так же светила.

Желание опорожнить мочевой пузырь – отличный мотиватор сделать что угодно, лишь бы побыстрей облегчиться. Сильнее этого мотиватора – только желание опорожнить кишечник. Я изогнул правую кисть под невероятным углом, таз повернул направо и, помучившись немного, расстегнул ремень.

Вытащить полностью из джинсов его не удалось, да это и не понадобилось. Я разрезал ленту заточенным язычком сначала на правой руке, потом, когда она полностью освободилась, – на левой. Чтобы избавиться от лент на шее и ногах с обеими свободными руками, понадобилось три секунды.

Я соскочил с койки (это и вправду оказалась старая медицинская койка, обитая дерматином) и торопливо ощупал поясницу. Нет, почки вроде на месте... Пластиковые ленты, которыми меня связали, когда-то, видимо, стягивали коробку с новым холодильником или газовой плитой.

Похититель не особо утруждался с материалами для киднеппинга, брал всё, что под руку попадалось. Свяжи он меня хорошей капроновой верёвкой или используй наручники, освободиться было бы не в пример сложнее. И мочиться пришлось бы в штаны.

Я выскочил в коридор – он был недлинный, метров десять, освещённый только двумя лампами. Остальные давным-давно перегорели. В коридор выходило шесть дверей, включая ту, за которой я лежал связанный.

В одном конце на гвозде повисла выцветшая красная тряпка, перед ней стоял бюст Ленина. На стенах висели древние плакаты, но я к ним не присматривался. Заметил лишь слова «комсомол», «ХХ съезд партии», «выбор народа».

Одна из дверей, самая узкая, вела в туалет. Унитаз спёрли, зато оставили писсуар, которым не пользовались лет двадцать. Я исправил это упущение с огромным облегчением.

После этого быстро заглянул в остальные комнаты – пора было сваливать из этого странного подземелья с атрибутами СССР.

В одной из комнат на деревянном стуле сидел тот самый Терминатор в шапочке и тёмных очках. Я отпрянул и чуть не свалился от страха. Но Терминатор явно меня не видел. Он сидел в неестественной позе, неподвижный как манекен, и в свете лампы я обратил внимание на синевато-белый оттенок его кожи. Одним словом, натуральный мертвец, однако отчего-то казалось, что он не мёртв.