Шатун

Никто из экспертов не мог бы сказать конкретно, как именно умерли эти несчастные, но в том, что они умирали долго и мучительно, они не сомневались.

И капищу, и захоронению было больше сотни лет. Что же там случилось давным-давно? Мы могли только гадать.

Расследование преступлений такой давности было не в нашей юрисдикции, пусть даже в этом преступлении отчетливо проступали признаки мистики. Мы довольно поверхностно покопались в могильнике и остатках деревни, а на пятый день уступили место археологам.

Однако нам повезло, и буквально за день до приезда археологов один из оперов нашел в болоте на месте одной из избушек плотно закупоренную бутылку, в которой обнаружилась рукопись.

Это были мемуары некоего Георгия Штерна, жившего в девятнадцатом веке, причем начало было написано чернилами, а конец карандашом. За давностью лет карандашные записи практически исчезли, но спецы в нашей лаборатории смогли расшифровать слова благодаря нажиму на бумаге.

Обычно бутылки с записками находят в океанах, но в России это можно сделать и на болотах.

В мемуарах были даны какие-никакие объяснения этого страшного жертвоприношения. Но так как, повторюсь, столетние события никого особо не заинтересовали, мемуары были отправлены в архив.

Только разве что эти записи привлекли мой интерес. Потому что я заметил странные и зловещие параллели между этой историей и историей Владимира Смолича. Если Смолич столкнулся с «Друзьями-Из-Тьмы», то Штерну не повезло: он встретился с «Врагами-Из-Тьмы».

Привожу здесь текст мемуаров, слегка сокращенный и отредактированный так, чтобы нельзя было догадаться, где всё это происходило.

…Да и, кстати, забыл упомянуть: только два скелета принадлежали взрослым людям. Остальные тридцать были детскими.

I.О себе, невзгодах и звездах

Имя мне при рождении было дано Георгий, и родители всегда величали меня именно так, не сокращая до Жоры; прозвище же Жорж, кое дали мне мои соученики в школе, вызывали у маменьки брезгливую гримасу. Всё новомодное и европейское заставляло маменьку с младых лет испытывать сильнейшее отвращение, и причиной тому я вижу в прадеде-старовере, что всегда ратовал за всё исконно русское, а Петра Великого считал предателем.

Посему весьма любопытно, отчего мать моя, Наталья, урожденная Карпова, ухитрилась выйти замуж за Павла Штерна, потомка немецких дворян, кои перебрались на русскую землю еще при «предателе» императоре. Но, как говорится, много чудес случается в мире Господа нашего Иисуса Христа.