Другая сторона

Соседи жаловались на шум из дома потерпевшего и крики о помощи.

– Жаловались на крики о помощи?! – простонал Наткет. Полицейский наградил его злым взглядом.

– Таксиста допросили?

– Показания сходятся.

– Я звонил Корнелию, пока машина стояла, – напомнил Наткет. – Это немного раньше, но все равно не доехать. Можно проверить по исходящим вызовам, и на автоответчике осталось сообщение.

– Не учите нас работать, – огрызнулся полицейский. – По показаниям, рядом с местом преступления вы видели подозрительную машину?

– Да, – кивнул Наткет.

– И что в ней такого подозрительного?

Наткет задумался.

– Ну… Корнелий жил не в том районе, где ожидаешь встретить что-то подобное. Да и ехала она слишком быстро.

– Красная спортивная… – протянул инспектор. – Номера, конечно, не запомнили? А марку?

– Мне показалось, это был «вайпер», – сказал Наткет. – Таксист говорит что «феррари».

– А сами вы «вайпер» от «феррари» отличить не можете? – ехидно поинтересовался инспектор.

Дверь комнаты открылась, и вошел еще один полицейский, помахивая листком бумаги. Возможно, Наткету и показалось, но вошедший еле сдерживал ухмылку. Забирая бланк, инспектор напрягся и пристально смотрел вслед полицейскому, пока за тем не захлопнулась дверь. Только после этого он рискнул ознакомиться с документом.

– Черт…

Инспекторша с величием башенного крана повернулась к напарнику.

– Что там?

– Заключение судмедэксперта. Отпечатков пальцев нашего гостя, как и других посторонних отпечатков, не обнаружено. Никаких следов борьбы и прочего… – Он глубоко вдохнул, прежде чем сообщить главную новость. – Причина смерти – сердечный приступ.

– Сердечный приступ?! – выкрикнул Наткет. – Но… Я же сам видел, у него была сломана шея. Если так выглядит сердечный приступ…

– Помолчи, – попросил инспектор. – Судя по всему, старику стало плохо, он стал звать на помощь, никто не пришел, сердце отказало.

Он как-то сник. Его напарница похлопала его по плечу. Ровно три раза. Инспектор грустно улыбнулся.

– Семь лет в этом трижды проклятом участке и ни одного, черт возьми, ни единого пойманного убийцы. Может, я плохо работаю? Так нет же – ни одного повисшего дела.