Другая сторона

И все ради того, чтобы к завтраку на столе таинственного Густава Гаспара лежала утренняя газета. Хотя почему старик? Как-никак прошло двенадцать лет. Тот почтальон наверняка ушел на пенсию, а письма и газеты развозит какой-нибудь прыщавый юнец на мотороллере.

Наткет подумал, что не слишком-то доверяет подобному гонцу. Может и не довезти: поленится лишний раз съездить, потом забудет, и пиши пропало. Последнее письмо Корнелия так и не дойдет до адресата. А этого нельзя допустить – не для того он спасал письмо, чтобы оно сгинуло из-за чужой некомпетентности.

Он отвезет его лично.

Решение оказалось столь спонтанным и неожиданным, что Наткет остановился прямо посреди улицы; шедший сзади человек еле успел свернуть и все равно зацепил плечом. Наткет рассеянно кивнул в ответ на грубые извинения.

Сегодня пятница… Ехать ночь. Суббота-воскресенье в Спектре и к понедельнику он успевает вернуться. Все на удивление просто.

По большому счету были только две причины, по которым он не возвращался в Спектр. Во-первых, возмутительный фарс, в который превратили похороны отца.

Правда, «похороны» слишком громкое слово: о каких похоронах можно говорить, если Честер пропал без вести? По полуофициальной версии отец заблудился в лесах Берегового хребта, свалился в ущелье или же утонул в море. В Спектре этим никого не удивишь: год на год не приходится, но люди пропадали не так уж редко. Иногда их находили, чаще нет – жизнь на окраине цивилизованного мира диктовала свои правила. И может, Наткет проще бы воспринял исчезновение, принял его как данность, если бы перед этим Честер не разослал приглашения на свои похороны. Наткету предписывалось явиться в костюме пингвина, а вместо прощальной речи прочитать «Джамблей».

Слишком неправдоподобно и наигранно, слишком похоже на очередную отцовскую шутку, к тому же не самую лучшую. Все в духе Честера: нарядить сына в дурацкий костюм и заставить читать нелепые стихи на публике. Самому же стоять в сторонке и посмеиваться. И если в семь лет подобные выходки можно стерпеть, то в двадцать Наткет не мог на это пойти.

На «похороны» он так и не приехал. Вместо этого два года оплачивал поиски, которые не принесли ни малейшего результата.

Несмотря на прошедшие годы, Наткет так и не разобрался в своих чувствах к отцу. Он любил его, но вместе с тем стеснялся, как только дети могут стесняться своих родителей. Стеснялся до сих пор; с исчезновением Честера ничего не изменилось.

Мать умерла, когда Наткет был еще ребенком.