Другая сторона

Помнил он ее плохо – скорее только помнил, что помнил, но конкретных образов не осталось. Руки, улыбка или запах волос, – Наткет мог сколько угодно думать, что память подбрасывает ему эти кусочки далекого прошлого, и отлично знал, что сам же их и выдумал. Вырастил его отец. Вот уж о ком выдумывать воспоминания не приходилось.

Честер Лоу обожал розыгрыши – простые, сложные и даже вычурные. В сочетании с его чувством юмора это оборачивалось катастрофой. Например, он мог написать в местную газету разгромную статью про снежного человека живущего на окраинах Спектра.

Расплачивался за все Наткет. Не так-то просто ходить в школу, когда все, от директора, до последнего первоклассника, знают, что твой отец гуляет под луной в костюме обезьяны. Порой Наткета одолевали подозрения, что целью жизни Честера было ставить сына в неловкие ситуации и смотреть, как тот выберется.

Вторую причину, по которой Наткет не возвращался в Спектр, звали Николь.

Однако, по сравнению с письмом в руках, оправдания казались ничтожными. Секунды утекали, а Наткет все стоял посреди улицы. Где-то далеко, наверное, в другой галактике, Сан-Бернардо надрывался автомобильными гудками, лязгом трамваев и гулом большого города. Наверное, звал обратно, но решение принято, и Наткет понимал, что его не отменить. Точно рыба, заглотившая наживку, – рыпайся не рыпайся, итог все равно один.

Наткет поймал такси и через четверть часа уже был на автовокзале.

– Билет до Спектра, на сегодня. И обратный на воскресенье, – сказал он девушке, спрятавшейся за окошком билетной кассы.

Неожиданно ему стало стыдно за этот «обратный на воскресенье». Не перед кассиршей – ей-то чего? Но словно сам на себя надел наручники. В обратных билетах есть неправильная завершенность. Загоняешь себя в тиски времени, а из них уже не вырваться. Первое, о чем он позаботился, уезжая из Спектра, – чтобы у него ни в коем случае не было обратного билета.

Девушка пробежалась ногтями по клавиатуре.

– Прямой до Спектра ушел утром. Сегодня есть автобус до Конца Радуги, он останавливается в Спектре. Отправление в двадцать тридцать.

– Подойдет, – согласился Наткет.

Кассирша стала оформлять билет.

– Какое все-таки красивое название – Конец Радуги, – сказала она, пока пропечатывался бланк.