Другая сторона

Рядом стояло несколько аптечных банок толстого стекла. У другого человека их содержимое могло вызвать тошноту: крошечные жабки, гигантские тараканы, новорожденные крысята – того желто-коричневого цвета, который дают лишь годы формалинового плена. Порой казалось, что они шевелятся, а с учетом того, откуда они появились, такой вариант нельзя было отрицать. Его поставщик, старик Ван Джоу, только улыбался, если Норсмор спрашивал о происхождении того или иного ингредиента. «Редкая, редкая жаба», – вот и все что удавалось вытянуть.

Возможно, Ван Джоу пудрил ему мозги и под видом редкостей продавал всякую дрянь, но все равно раз в два месяца Норсмор ездил в китайский квартал Сан-Бернардо.

Болезнь прогрессировала. Если раньше припадки случались не чаще раза в месяц, то сейчас между ними не проходило и недели. Зудящее красное пятно расползлось на полруки. Лечение, которое Норсмор, усмехаясь, называл «вонючей фитотерапией» не помогало, лишь немного ослабляло боль и чесотку. С мазью становилось легче – болезнь отступала, иногда надолго, но с неизбежностью маятника всегда возвращалась.

Норсмор хотя и не был врачом, но в медицине разбирался и знал, что шансов у него мало. Сколько еще ему осталось? Год? Пять? Десять лет? Ему не хотелось об этом думать, и он думал об этом постоянно. Страх жег его сильнее кислоты, вылитой на оголенный нерв, сильнее зуда в руке. И больше всего его пугала сама болезнь.

Змеиная лихорадка… Глупое название. Норсмор узнал его от Ван Джоу. Небось, старик-китаец сам его и выдумал.

В самой подробной медицинской энциклопедии про болезнь не нашлось ни слова. В этом не было ничего удивительного – официальная медицина ни за что бы ее не признала. Никто не поверит, что такое может быть. Прогрессирующая экзема, лишай, рак – Норсмор наперечет знал все определения, которые могли дать врачи, и знал, что все они – полная чушь. Змеиная лихорадка…

Первые признаки Норсмор заметил три года назад, как раз тогда, когда его бизнес пошел в гору. Сначала было красное пятнышко размером меньше ногтя.

Зуда он не чувствовал, так что не придал ему значения. Непростительная небрежность для человека, знакомого с медициной. Позже пятно стало расти – сначала медленно, слегка покалывая, но с каждым днем быстрее и быстрее. Когда он осознал, что происходит, было уже поздно. Да и слишком плотно он сидел на крючке, а за все так или иначе приходится платить.

Зуд постепенно отпускал. Норсмор сел, опираясь на здоровую руку.