Хотели бы так?

Правда, из этой беседы женщина ничего не запомнила...

утром Стелла с улыбкой вспоминала обрывки странного сна. Вот уж не ожидала от себя подобной впечатлительности. Одно, правда, совершенно неоспоримо — она, Стелла, и в самом деле любит свой город, с самого детства любит. И только смерть, наверное, сумеет их разлучить. Ее и ее город.

10

В понедельник девушки на ресепшене почему-то не оказалось, но ее встретил сидящий у той же стойки и внимательно вглядывающийся в экран монитора паренек:

— Здравствуйте.

Вы кто? К кому?

Стелла произнесла спокойно:

— Моя фамилия Штейн. Я принесла документы для трудоустройства.

На лице юноши появилось выражение искреннего удивления, он осторожно поинтересовался:

— А Вы точно туда пришли? Ничего не путаете?

Женщина ответила все так же спокойно, даже равнодушно:

— Не знаю. Может быть и перепутала. Если так — дождусь Ильяса и спрошу…

Услышав знакомое имя, занимающий стойку ресепшен молодой человек коротко кивнул, доставая телефон:

— Я сейчас сообщу Ильясу, что Вы пришли.

А про документы, наверное, я просто что-то не так понял.

— Наверное. — легко согласилась женщина, спокойно садясь на диванчик и застывая в ожидании. Дождавшись Ильяса — идет следом за ним к компьютеру. Достав из сумки документы для трудоустройства, Стелла передала их юноше. Ощущалось в каждом ее движении острое понимание неправильности. Но что сейчас неправильно, почему — пойди пойми.

Снова посреди занятия случился приступ ура-патриотизма у местных сотрудников.

Сегодня Стелла лишь презрительно кривила губы, глядя на происходящее. Внезапно создалось ощущение, будто тут специально для нее разыгрывают спектакль.

Закончив любоваться мужчинами, которые, все как один, считают себя невероятно крутыми, Стелла вернулась к собственному занятию, чтобы снова услышать от Ильяса, после хвастливых утверждений ведущего консультанта, традиционное:

— Хотели бы так?

Тихая ярость вспыхнула в сердце обычно такой сдержанной Стеллы.

Когда ее прекрасно накрашенные глаза становились такими вот, прищуренными, злыми, те, кто знал ее хоть сколько-нибудь хорошо, старались как можно скорее убраться с ее пути. А Ильяс, что закономерно, ничего не понял, и, лишь ярко улыбаясь, ждал от женщины ответа, который не замедлил последовать, и раздражение свое сегодня Стелла скрывать не собиралась:

— Опять двадцать пять. Нет, по-прежнему не хотела бы так.