Год Собаки II. Страх Темноты. День 4-5

И не нам ее было предавать огласке.

Ма, проницательно улыбаясь, внимала повествованию. Она видела нас насквозь, все наши тайны. Иногда вздыхала, или закрывала лицо рукой:

— О, боже…

Стала серьезной, когда мы перешли к ночному погружению по уровням сна. Схватила абуминога за руку, когда я рассказывал о его схватке с балахонами и ранении на двадцать восьмом этаже.

И больше не отпускала…

Разумеется, я ни словом не обмолвился о договоре с камнем, и загадке Принца… И поймав взгляд Ильи, умолчал о его истории.

Нас прервал стук во входную дверь.

Оказывается, Энн отправила курьером сумку с нашими обедами и перекусами.

Когда я вернулся, абуминог стоял перед Ма расстегнув рубашку. Вяло сопротивлялся осмотру:

— Да нет там ничего…

Ма вздохнула.

Открыла сумку с продуктами и села на стул. По ее лицу было видно, что она очарована.

Илья, улыбаясь, сказал:

— Энн тебе нравится.

— Не то слово… — Ма снова вздохнула. — Кажется, я нашла часть себя, верную подругу. Даже не верится…

Через несколько минут мы сидели за столом, наслаждаясь горячим обедом.

Я заканчивал рассказ об утренних приключениях, оставляя за кадром разговоры с обоими Клервоскими — герцогом и инквизитором.

Комичное позирование мэра и последующее нападение сквозь зеркало вызвало сначала смех, а потом ужас. Ма, охнув, приложила руку к груди, а Илья воскликнул:

— Вот почему мэр смотрел так странно!

Я кивнул:

— Он узнал меня.

— Все-таки, Принц здорово ему врезал…

— Просто жуть… — признался я.

Рассказ о статуе, глазах в темноте и появлении Рыжего вызвал оживление.

— Ну и Котангенс… — веселился абуминог. — Гроза пернатых!

Но о том, что истребитель узнал во мне Тридцать первого, я снова промолчал. Это была уже моя тайна, мой символьный код, который только я сам должен разгадать.

Ма, смеясь, повернулась ко мне:

— Хочу это увидеть… — она смотрела спокойно и счастливо. — Мастерскую, статую, пепельные крылья… Отведешь меня туда? На глубину…

Я опустил свою ладонь поверх ладони Ма, и наши пальцы переплелись:

— Ладно…

Мы притихли, глядя друг другу в глаза.

— Эй… Голубки… — прошептал абуминог. — Про меня не забывайте.

Я двинул его ногой под столом.

Затем положил перед Ильей треугольник медиатора. Абуминог задохнулся от удивления, сжал его в кулаке. Это была частичка его жизни на Земле. В ответ сдавил мою ладонь, но не сказал ни слова… Ма тоже взяла руку Ильи, и мы долго сидели молча втроем.